Шрифт:
Вот так номер!
Ехать куда-то еще, удаляясь от завтрашней цели, не хотелось. Да и усталость давала о себе знать.
На поднятый ими легкий шум завернул случайный прохожий. К счастью, как оказалось, в маленькой деревне случайных прохожих не бывает. Он, конечно, знал хозяйку отеля, позвонил ей с мобильного, и та прибыла буквально через десять минут. На велосипеде.
Пока хозяйка ходила в отдельно расположенную подсобку за бельем для путешественников, Велесов и Шипилова сидели за деревянным столом во дворе. Нежились в удобных креслах, попивая сладкое сливовое вино, любезно предложенное им.
В воздухе пахло цветами и недавно прошедшим дождем. Вечерний полумрак то тут, то там стремительно рассекали летучие мыши.
И вдруг Жорж увидел то, что ему еще не приходилось наблюдать вживую. На конек невысокой крыши, прямо под мощный фонарь, из темноты бесшумно, как в мультфильме, опустилась сова. Глаза круглые, овальное большое тело, крючковатый нос. Села – и замерла.
Велесов, не отрываясь, наблюдал за ней и все же прозевал момент взлета. Стремительного, но такого же бесшумного. Что-то поймала в воздухе и неторопливо удалилась с добычей в сторону леса.
«Прямо как я», – самодовольно подвел итог Велесов.
А тут и хозяйка появилась, держа в руках ворох чистейшего постельного белья и полотенец.
Что ж, сегодня они заработали отдых.
Глава 4
Ефима Аркадьевича посещает гениальная мысль
Место: Москва.
Время: почти три года после точки отсчета.
Ефим Аркадьевич проснулся вовремя, но решил не обращать на это внимания и снова слегка вздремнул.
А вот теперь он опаздывал уже прилично… И ладно бы просто на работу – начальство, как известно, не опаздывает. Но на пол-одиннадцатого была назначена встреча с серьезным потенциальным заказчиком, и это уже нехорошо.
Одним движением, не легким, но экономно-точным, Береславский запихнул нижнюю часть туловища в обширные штаны, вторым и третьим – верхнюю соответственно в рубаху и пиджак. Следующим движением, как он думал, будет закрытие входной двери с обратной стороны. Но не тут-то было.
Наташка прискакала из кухни и заверещала как резаная:
– Ты что, совсем плохой? Ты в этой рубахе третий день ходишь! А штаны? Ты посмотри на штаны!
Она так трещала, что Ефим Аркадьевич и в самом деле посмотрел на штаны. Ничего нового. Штаны как штаны. И всегда останутся штанами.
Последнюю фразу, как выяснилось, он, видно, по причине сверхстремительного пробуждения, пробормотал вслух. И она не осталась незамеченной.
– Штаны-то нормальные! Это ты ненормальный! Как во что-то влезешь, так по полгода. У тебя ж полный шкаф одежды, сам выбирал!
Вот это было уже лишнее. Ефим Аркадьевич терпеть не мог несправедливости в любых ее проявлениях.
– Я? – задохнулся он от гнева. – Сам?
Наташка подняла глаза и увидела, что ситуацию пора топить любовью. Подошла, обняла супруга за лобастую башку, нежно прижала к себе.
– Ну, почти сам, – почти честно сказала она. – Ну переоденься, пожалуйста! Ну что тебе стоит?
– А что тебе стоит с вечера повесить что считаешь нужным? Мне ж без разницы, в чем ходить! – Вулкан еще шипел, но вылетали уже не пламя и куски лавы, а пепел и зола.
– Я кино смотрела, ты же знаешь. Сериал был. – Наташка целенаправленно подставлялась под мужнину иронию, так как это разом превращало ее из семейного вампира в семейную жертву.
Ефим давно раскусил маленькие женские хитрости, но удержаться не смог:
– Ну и как, Катя его дождалась?
– Варя, милый. Ее зовут Варя. А Алексей ее ждет с гастролей.
– А Алексей дождался?
– Нет, она на гастролях сошлась с Петром.
– Какой ужас! – искренне развеселился супруг. – И что Алексей? Повесился? Или вернулся к Маше?
Это Наташке и было нужно. Теперь можно было спокойно обидеться и на фоне вышеозначенной обиды заставить супруга сменить непотребные одежды на более подобающие.
Она отвернулась и молча стала копошиться в шкафу.
Ефим, не любивший оставлять за спиной надутую супругу – хоть и понимал глубинную суть происходящего, – решил мириться.
– Ладно, переоденусь, – сказал он. – Только быстрее, а то у нас заказчик через полчаса подваливает.
– С червяками который? – спросила жена, не переставая перебирать тряпки. Она была в курсе рабочих будней их рекламного агентства – частенько забегала, особенно после того, как стала помогать благоверному в его бессмысленной, как ей до последнего воскресенья казалось, возне с картинами.