— Значит, я ошибалась, не так ли?

— Мы все ошибались.

Салфетка расползлась под пальцами Франчески.

— Я отчаянно хочу внуков, Эмма, — призналась она едва слышным шепотом. — Я… вижу их во сне. Держу их, прижимаю к себе, чувствую их запах. Малыши Тедди…

Эмма знала историю Франчески и Далли. Первые девять лет жизни Тедди они жили врозь. Пока Далли не узнал, что у него есть сын.

Словно прочитав ее мысли, Франческа с горечью сказала:

— Далли не видел его первых шагов. Не слышал первых слов. Тогда мы жили порознь. Мег Коранда украла у нас детей Теда. Украла Люси и украла наших внуков.

Эмма не смогла вынести печали, звучавшей в ее голосе. Поднявшись, она обняла подругу.

— У тебя еще будут внуки, дорогая. Найдется другая женщина для Теда. Куда лучше, чем Люси Джорик.

Франческа ей не поверила. Эмма это видела. И сразу же решила не сообщать Франческе самого худшего. Что Мег Коранда по-прежнему в городе.

— У вас нет другой кредитки, миз Коранда? — спросила красивая блондинка за стойкой. — Эту, похоже, не принимают.

— Не принимают? — эхом откликнулась Мег, словно не поняла сказанного. Ее последняя кредитка с мягким шорохом исчезла в среднем ящике стойки портье, которая даже не пыталась скрыть злорадной радости. Мег стала врагом народа номер один в Уайнете. Искаженная версия ее роли в свадебном скандале, подвергшем святого мэра городка всемирному унижению, распространилась, подобно воздушно-капельной инфекции, по маленькому городку, где еще задержалось несколько репортеров. Сильно преувеличенный отчет о перепалке Мег и Берди Киттл тоже стал всеобщим достоянием. Если бы только Мег сумела сразу же покинуть Уайнет, всего этого можно было бы избежать, но побег оказался невозможным.

Джорики уехали в воскресенье, через двадцать четыре часа после бегства Люси. Мег подозревала, что они остались бы здесь в надежде на возвращение Люси, но президенту предстояло посетить международную конференцию Всемирной организации здравоохранения в Барселоне. Она вылетела туда вместе с мужем, который должен был председательствовать на симпозиуме журналистов — сотрудников медицинских изданий. Мег была единственной, кто поговорил с Люси после бегства.

Та позвонила ей в субботу вечером. Сигнал был слабым. И она едва узнала голос Люси, звучавший словно откуда-то издалека.

— Мег, это я.

— Люс! Как ты?

Раздался сдавленный всхлип.

— Это с какой стороны посмотреть. Знаешь ту буйную сторону моего характера, о которой ты столько толковала? Похоже, я вновь ее обрела.

— О, солнышко…

— Я… я трусиха, Мег. Не могу встретиться лицом к лицу с родными.

— Люси, они любят тебя. И все поймут.

— Скажи им, что я прошу прощения…

Ее голос прервался.

— Скажи, что я их люблю. Конечно, я сотворила ужасную вещь, но вернусь и все исправлю и… но не сейчас. Я не могу заставить себя…

— Хорошо. Я скажу. Но…

Люси отключилась, прежде чем Мег успела что-то ответить.

Мег долго набиралась мужества, прежде чем сказать родителям Люси о звонке.

— Она делает это по собственной воле, — заметила президент, возможно, вспомнив свой давний мятежный побег. — А пока мы должны дать ей пространство для маневра.

Она взяла с Мег слово остаться в Уайнете на несколько дней. На случай возвращения Люси.

— Это меньшее, что ты можешь сделать после всего.

Мег так терзалась своей виной, что не подумала отказаться. К несчастью, ни президент, ни ее муж не подумали оплатить расходы по проживанию Мег в гостинице.

— Странно, — пробормотала портье. Кроме природной красоты, девушку отличали идеальная прическа, искусно наложенный макияж, ослепительно белые зубы и множество браслетов и колец. Очевидно, она тратила на свою внешность куда больше времени и денег, чем Мег.

— К сожалению, со мной нет другой карты. Я выпишу чек.

И это невозможно, поскольку она опустошила свой чековый счет три месяца назад и с тех пор жила на жалкие гроши, оставшиеся на драгоценной кредитной карточке. Последней.

Она для виду порылась в сумочке.

— О нет! Я забыла чековую книжку!

— Без проблем. Банкомат за углом.

— Превосходно!

Мег схватила чемодан.

— По пути положу в багажник.

Но портье метнулась к ней и вырвала чемодан.

— Пусть подождет, пока вы не вернетесь.

Мег пронзила девушку уничтожающим взглядом и выпалила то, что раньше никогда не сорвалось бы с языка:

— Да вы знаете, кто я?

«Я ничтожество. Абсолютное ничтожество»

— О да. Все знают, кто вы. Но у нас своя политика.

— Прекрасно!

Она подхватила потертую сумочку от Прада, великодушный дар матери, и величественно выплыла из вестибюля. Добравшись до парковки, она поняла, что покрыта холодным потом.

Пожиратель бензина, пятнадцатилетний «бьюик-сенчури» сидел, подобно проржавевшему прыщу, между сверкающим новым «лексусом» и «кадиллаком». Несмотря на постоянные чистки пылесосом, развалюха воняла сигаретами, потом, фаст-фудом и торфяным мхом.