— Если не собираешься раздеться, ты для меня все равно что мертвец!

— Вы, калифорнийки, так чертовски агрессивны!

Он обвел рукой кладбище.

— Раз в месяц я посылаю сюда бригаду рабочих на уборку. Тебе не обязательно это делать.

— Мне нравится трудиться на свежем воздухе.

— Для избалованного голливудского отродья у тебя совершенно необычные способы развлечения.

— Ну уж поинтереснее, чем размахивать клюшками!

Она сняла бейсболку и вытерла лоб обратной стороной измазанной руки. Локоны нахально лезли в глаза и липли к шее. Нужно бы подстричься, но жаль тратить деньги.

— Я не пойду с тобой в «Раустэбаут». Слишком много Скипджеков, — бросила она, снова нахлобучивая бейсболку. — Кроме того, чем меньше мы вместе будем показываться на людях, тем лучше.

— Я не говорил, что они там будут.

— Но не сказал, что их там не будет.

Солнце палило, она была раздражена и намерена противоречить ему на каждом шагу.

— Будь честен, Тед. Вся эта история с гольф-курортом… Неужели ты действительно хочешь, чтобы Скипджеки испортили еще один уголок живой природы? У вас уже есть загородный клуб. Неужели этого недостаточно? Я знаю обо всех проблемах местной экономики, но не считаешь ли ты, что кто-то вроде мэра должен думать о долгосрочных перспективах?

— Ты становишься настоящим чирьем в заднице!

— Все лучше, чем лизать эту самую задницу!

Она умудрилась взбесить его. Повернувшись, Тед направился к грузовику, но вместо того чтобы рвануть с места, открыл дверь.

— Садись.

— Я не совсем одета для прогулки.

— Кроме меня, ты никого не увидишь, что совсем неплохо, потому что выглядишь как сам сатана и, думаю, пахнешь еще хуже.

Она была рада, что он заметил.

— В твоем грузовике есть кондиционер?

— Узнаешь сама. Если сядешь.

Она не собиралась пропускать таинственную прогулку ради того, чтобы покончить с сорняками. И все же она лениво побрела к грузовику. Садясь, она заметила отсутствие приборной доски, какие-то странные кнопки и пару электронных схем.

— Не касайся этих проводов, — остерег он, садясь за руль, — если не хочешь, чтобы тебя ударило током.

Она естественно, тут же коснулась проводов, что еще больше вывело Теда из себя.

— А что, если бы я сказал правду? Ты же не знала наверняка?

— Я привыкла ходить по лезвию бритвы. Особенность калифорнийцев. Кроме того, я поняла, что здесь понятие «правды» весьма растяжимо.

Он хлопнул дверью, а она протянула выпачканный землей палец к циферблатам около рулевого колеса.

— Что это?

— Приборы для кондиционера, работающего на солнечной батарее. Что-то с ним не так.

— Потрясающе, — пробурчала она. — Просто потрясающе. А это? — Она кивнула в сторону маленького экрана между сиденьями.

— Прототип для системы навигации нового типа. Он тоже не отлажен, так что держи свои лапы подальше от него.

— А в этом грузовике хотя бы что-то работает?

— Я очень доволен новейшим водородным топливным элементом.

— Кондиционер на солнечной батарее, система навигации, водородный топливный элемент… Ты честно заработал первую премию балаганного шута!

— Ты, кажется, завидуешь людям творческим.

— Только потому, что я смертная и, следовательно, подвержена обычным человеческим эмоциям. Не важно. Ты все равно не поймешь.

Тед улыбнулся и свернул на шоссе.

Он оказался прав. Кондиционер действительно работал не слишком хорошо, но все же в машине было прохладнее, чем на открытом воздухе под палящим техасским солнцем.

Они в полном молчании проехали несколько миль вдоль реки. Виноградники сменились большим полем лаванды. Мег пыталась не думать о вчерашней ночи.

Он свернул на узкую дорогу, вымощенную потрескавшимся асфальтом. Они обогнули скалу из песчаника, и тут Мег увидела гигантскую гору, абсолютно лысую и поднимавшуюся этажей на десять. Тед выключил зажигание и вышел. Она последовала за ним.

— Что это? Странно как-то.

— Видела бы ты это пять лет назад, прежде чем ее законсервировали.

— Что значит «законсервировали»?

Он показал на ржавую табличку. Табличка криво свисала с перекладины между металлическими столбами, стоявшими рядом с грудой автомобильных шин.

«Свалка твердых отходов "Индиан грасс"».

Мег во все глаза смотрела на чахлые сорняки и кустики.

— Тут была городская свалка?

— Известная так же как девственный участок живой природы, о котором ты так беспокоишься.