– Ну что же, – баба Нюра подняла рюмку, – надо бы выпить за встречу, за дружбу народов, так?

Никто не возражал, тем более что пирожки оказались чудесными. Разговор за столом разделился: с одного конца Олюшка призывала меня и маму вглядеться получше в потенциального члена семьи; с другого конца отец и шофер Витя вели неспешный разговор о рыбалке, а в середине баба Нюра громогласно освещала историю «Копейкиной дачи». А так как три положенные рюмочки были пропущены, баба Нюра, остановившись на полуслове, вдруг затянула: «Когда б имел златые горы и реки, полные вина…»

За столом воцарилось молчание: немецкие гости с почтением слушали соло бабы Нюры, папа и мама обменялись понимающими взглядами, Таисия с облегчением перевела дух и в момент слопала два пирожка, Витя подпер щеку рукой и закрыл глаза, а Олюшка и Валера искали походящий предлог, чтобы вернуться к основной теме застолья. Но они плохо знали нашу соседку. Закончив одну песню, она тотчас же начинала другую, репертуар касался то Стеньки Разина, то темно-вишневой шали, то кудрявой рябины… Конца видно не было.

– Нет, нет и нет! – темперамент Олюшки дал о себе знать. – Хватит фольклора! Давайте выйдем во двор, потанцуем. Кто хочет танцевать? Я привезла магнитофон!

Нехотя, повинуясь ее бешеному напору, все вышли во двор и сбились в одну кучу.

– Сейчас будет дискотека, – объявила Олюшка, стоя на крыльце. – Медленный танец!

Картина получилась замечательная: под лирическую песню в исполнении Алсу папа бережно вел госпожу Адам, в свою очередь, господин Адам галантно поддерживал в танце маму; Таисия топталась с Витей где-то у калитки, а я была вынуждена держаться за плечи Валеры.

– Вы где сейчас работаете? – спросила я, чтобы чем-то заполнить паузу.

– На фирме, продаем бытовую технику.

– А где живете?

– Снимаю квартиру на Красносельской.

Мои вопросы исчерпались, зато Валера подробно сообщил мне о том, как он поступал в аспирантуру МГУ, какие у него планы на будущее и что из всех возможных кандидаток, которые ему предлагались, он выбрал меня.

– Мне полагается чувствовать себя польщенной? – раздраженно осведомилась я.

– Поймите сами, Катя, мы взрослые серьезные люди, – он увещевал меня, как ребенка. – Вам тридцать, мне тридцать три, мы вышли из подросткового возраста, когда так важна «любовь-морковь». И вам, и мне уже несолидно ходить в холостяках, говоря на западный манер – «соло». Семья – это тыл, дом, возможность создать свой круг, найти свое место в жизни. Вы привлекательная, интеллигентная, у вас хорошая работа, языки знаете. И дача у вас – загляденье. Машина, квартира в Москве…

– Подходящая невеста, правда? – зло спросила я и остановилась.

– Ну не глупите, Катя, давайте обсудим все в другой раз и в другом месте.

Я замотала головой:

– Нет, нет и нет!

– Катя, подождите!

И в этот момент обиженная чудовищным непочтением к своим музыкальным данным, приняв для храбрости, видимо, еще пару стопочек, баба Нюра решительно вышла на крыльцо.

– Да выруби ты эту бандуру, – грозно скомандовала она Олюшке. Та почему-то быстро послушалась.

– Раззи такую музыку надо здесь слушать? – Баба Нюра уперла руки в округлые бока. – Раззи у нас здесь Новый год?

– У нас здесь смотрины! – гордо объявила Олюшка. – Валера жених, а Катя невеста!

– Ага, – баба Нюра попыталась переосмыслить ситуацию. – Ты говоришь, жених… Кто?

– Вот он!

– А Катюшу ему в невесты прочат?

– Да. А вы тут со своими песнями, – неприязненно отмахнулась Олюшка и сошла с крыльца.

– «Если б раньше я знала», – заголосила во всю мощь баба Нюра и, притоптывая, вышла на середину двора.

– «…что так замужем плохо», – подхватила я.

Наш неожиданный дуэт поддержали шофер Витя и Таисия. Супруги Адам, взявшись за руки, неподвижно стояли под старой яблоней, а мама с папой, усевшись на ступеньки крыльца, покорно ожидали развязки. Когда грустная песня закончилась, Валера взял за руку Олюшку и повел к нам, но баба Нюра вцепилась в мою руку и руку Вити и, еще сильнее притоптывая, заголосила: «Бояре, а мы к вам пришли! Дорогие, а мы к вам пришли…»

Так мы и допели песню, наскакивая стенкой на Валеру и Олюшку, а те вынужденно отступали все дальше и дальше к калитке. Под конец песни баба Нюра выдала фразу совсем не в рифму, мягко говоря, непечатный деревенский фольклор. Суть этой фразы сводилась к тому, что непрошеных свах и нищих женихов наша честная компания по-хорошему просит уйти со двора.

Пока Олюшка собиралась с силами для ответного удара, я шмыгнула в дом и выскочила с огромным арбузом, привезенным сегодня Таисией из Москвы. Арбуз я торжественно вручила Валере. Краснота медленно заливала шею и щеки Олюшки, она рванула калитку на себя и бросилась к своей машине.

– Браво, браво! – зааплодировали супруги Адам, однозначно поняв конец представления.

Валера машинально взял арбуз и крепко прижал к животу.

– Ты едешь или будешь так стоять? – уже из окна машины закричала взбешенная Олюшка.