— Почему б не хранить? — пробормотал Гиппонакт.

— Сейчас они не нужны Асандру. Отдашь потом, когда понадобятся.

— Хм… Когда, хотелось бы знать?

— Ну, лет через сорок, пятьдесят. Или сто. Вот разрешение на долговременную отсрочку взноса.

Гиппонакт понимающе кивнул.

— Хорошо. Я их сохраню. Ты ведь знаешь, как я умею беречь деньги!

И оба, довольные друг другом, расхохотались.

— Вот что, Златоцвет, — сказал царь Поликрату, когда четверо «танаисцев» проникли черным ходом во дворец. — Вели всем, кто сидит внизу: пусть отправляются домой. Не пускай сюда никого, даже госпожу Динамию. Следи, чтоб ни одна муха не приближалась к лестнице. Ясно, как говорит мой друг Скрибоний?

— Да, государь. Ясно.

— Ступай, Златоцвет. Вы трое, — приказал царь спутникам бледного «танаисца», так напугавшего Скрибония в гавани, — вы трое стойте возле этих и вон тех дверей и цепляйте на коготь всякую мышь, которая сунет сюда нос.

Он привел бледного человека в тесную каморку, плотно захлопнул узкую, но массивную дверцу, обитую листами красной меди, задвинул тяжелый засов и приоткрыл ставню на окошке, чтоб немного разогнать темноту. Царь и гость уселись напротив, приспособив вместо кресел два пустых сосуда.

— Духота! — проворчал Асандр. — Плохо быть стариком, Драконт.

Драконт! Так вот каков знаменитый пират!

— Тебе всего пятьдесят, — продолжал царь. — Откуда тебе знать, как плохо быть стариком? Когда все это кончится? Когда я отдохну от забот, а?

— Те, — Драконт показал бровями вправо и вниз, намекая на «благородных отцов», — не обидятся?

— На что?

— Ты даже не вышел к ним, — сказал пират гнусаво.

— Э! — Асандр пренебрежительно махнул рукой. — Куда они без меня? Им хорошо, пока я царь. Уйду — всего лишатся, все чернь заберет. Нет, эти телята не обидятся на благодетеля. Но вот Скрибоний… Видят боги, съест меня рано или поздно. Или не съест, а?

— Тот хилиарх, о котором ты говорил прошлой осенью?

— Да.

— Может. Где раздобыл такого молодца?

— Раздобыл на свою голову. Кажется, он из Понта. Сам грек, а имя носит римское. Говорят, был рабом в Риме. Отпущен за какие-то заслуги. Или сбежал. Удрал, скорей всего. Хитер, как змея: нанялся рядовым щитоносцем, а теперь — хилиарх. Две спиры держит под рукой.

— Как же ты допустил проходимца к власти?

— При чем тут я? Солдаты выбрали. Наемный сброд, поступают, как хотят. И потом, откуда я мог знать, что он за птица? Прикидывался верной собакой, и сейчас прикидывается, но я-то вижу: зубы точит на меня.

— Смести.

— Ты в своем уме? Взбунтуются головорезы. Не понимаю, чем он их околдовал? Но ты не беспокойся! Я за ним присматриваю. Найдем средство избавиться без шума. Тебя никто не узнал?

— Нет, кажется.

— Хорошо. Старайся держаться незаметно. Знаешь нашу мразь: закричат на весь мир, что Асандр — покровитель пиратов и все такое… Получил письмо?

— Получил.

— Дело сделано?

— Да. — Речь пирата прерывал короткий, сухой, звонкий кашель. — Проникли в Херсонес, Керкинитиду, Прекрасную гавань. Кх, кх! Осмотрели места, удобные для высадки. Проверили дороги, подступы к башням. Кх, кх! Я оделся продавцом восточных пряностей, сам оглядел обе бухты Херсонеса. Скверно было. Если б узнали… Ходил на рынок, слушал разговоры купцов, рыбаков, пахарей. Кх, кх!

— И что же?

— Стены Херсонеса обветшали.

— А-а… — с любопытством протянул Асандр.

— В городе мало хлеба.

— Хм… — с усмешкой хмыкнул Асандр.

— Наседают скифы.

— Та-ак… — одобрительно кивнул Асандр.

— Народ волнуется.

— Так, — насторожился Асандр.

— Худые и добрые грызутся между собой.

— Так! — удовлетворенно воскликнул Асандр.

— Республика переживает трудные дни.

— Хорошо! — Асандр хлопнул ладонью о ладонь и вскочил с места. — Отлично! А-а, красавица-рреспублика! Вот когда я схвачу тебя за горлышко. Нет, ты подумай, Драконт! Где у меня Пантикапей, Феодосия, Кепы, Фанагория, Гермонасса и куча других городов и селений? Под правой пятой.

Где боспорские скифы, дандары, синды, тореты, керкеты, тарпеты и прочие, ворон бы их побрал, иксаматы? Под левой пятой.

Где вся эта земля от страны голодных тавров до Кавказских гор, от реки Танаис до Эвксинского моря? В кулаке!