– Дело свое, – хмыкнул отставник, принявшись за разбор винтовки. – Я как в отставку вышел, никому не сгодился. Мыкался, искал работу, перебивался случайными заработками, пока не засел в ЧОПе.

– Это да, – налив из стоявшего на столе графина стакан воды, генерал одни махом его опустошил. – Нам, силовикам, на «гражданке» делать нечего. Не ценят нас цивилы, пренебрегают, ставят себя выше нас, и все тут. Пока хвост на кулак не намотаешь, добрых слов понять не могут. Да, Виноградов, операцию, что ты затеял, исполнить сложно. Понимаешь, что людей положишь?

– Так то же понарошку, – повел широкими плечами Всеволод. – В реальной же жизни никто не пострадает.

– А ты что думаешь? Там, – генерал ткнул узловатым пальцем куда-то вверх, – жизнь игрушечная? Такие же люди, с такой же, как у тебя, кровью в жилах. Порежешь палец – польется. И самое главное, сложа руки стоять не станут. Ты в них пулю, они в тебя две.

– Откуда вы это знаете, господин Трапезников? Бывали там?

– Да что я, мешком пыльным по голове стукнутый? Из наших разве что яйцеголовые туда свои любопытные носы совали, а мне и тут хорошо. То, что в тебя средневековый булыжник может из катапульты попасть или птеродактиль в темечко клюнуть, это, думаю, ты понимаешь, да и процент невозвращения существует. Маленький, конечно, почти незаметный, но, проклятый, покоя не дает.

– Удача смелых любит, – поморщился Всеволод, укладывая разобранную винтовку в картонную коробку.

– Так то – смелых, – покачал головой Трапезников. – Ты смелость-то, полковник, с безрассудством не путай.

Виноградов с Васнецовым в приемном зале все-таки не разминулись. Встретившись в тамбуре, начбез и генеральный обменялись взглядами и попытались выяснить, чей клиент более привилегирован.

Под конец, когда все разумные аргументы были исчерпаны, а дело шло к рукопашной, Мороз предложил подкинуть монетку.

Орел – вперед идет разведчик, решка – дорога ветерану. Ударили по рукам, подкинули, выпала решка. Мороз удовлетворенно кивнул и, поправив пиджак, покинул зону ожидания, торопясь к клиенту, а довольно ухмыляющийся генерал заглянул в экипировочный зал и поманил за собой стоявшего там Виноградова.

– Топай давай, – пробасил он, подталкивая переодетого и укомплектованного Всеволода в спину. – Ты теперь что первый космонавт. Ни пуха.

– К черту, – кивнул Виноградов и ступил в зал с хронокамерой.

– Господин Виноградов, – от толпы белых халатов отделился мужчина с чеховской бородкой, в очках в тонкой золотой оправе, и направился в сторону вошедшего. – Добро пожаловать в хронозал. Я – Прохоров, оператор вашего прыжка. Все действия до и после перехода теперь будут происходить под моим контролем.

Последовавший за ним помощник вынес на подносе маленькую круглую таблетку хронокапсулы, и Всеволод, не раздумывая, отправил ее в рот.

– Куда мне вставать? – он с неприязнью оглядел ровные ряды пластиковых прямоугольников и высокий сводчатый потолок.

– В центр. После того как вы проглотили таблетку, хронокамера начнет действовать и разрушать ассоциации вашей личности с данным временным отрезком. С платой в капсуле она отработает переход, и через несколько секунд вы окажетесь в том месте, которое запрограммировано.

– И что, горошина, которую я проглотил, способна забросить меня на пятьдесят лет назад?

– Да хоть на пятьсот, – пожал плечами ученый. – Тут главное – желание клиента.

– А если я захочу вперед? – решил поиздеваться над Прохоровым военный.

– Можно и вперед, – усмехнулся ученый, включаясь в игру, – вот только целостность вашего организма мы не гарантируем. Есть опытный образец, в данный момент мы его испытываем на приматах. В последние три захода возвратилась ровно треть мартышки, две трети, очевидно, плотно связались с будущим и остались при переброске на своих местах.

– А с прошлым, – струхнул полковник, – с прошлым такое возможно?

– Слава богу, нет, – улыбнулся оператор. – Серия испытаний на приматах и свиньях, а также порядка тридцати пробных заходов наших испытателей, добровольно участвовавших в программе, позволили свести риск к допустимому уровню. Травм при обратном перемещении выявлено не было. Более того, сохраняя физическое здоровье, клиент не утрачивал и мыслительную активность. Множество видных бизнесменов и политиков, побывавших под сводами хронокамеры, до сих пор здравствуют и ведут свои дела так же хватко и цепко, как и до путешествия.

Не сомневайтесь, господин Виноградов, вы защищены на девяносто девять и девять десятых процента, и это существенно безопаснее, чем поездка на автомобиле или полет на самолете. Если бы хронопутешествие и вправду чем-то угрожало, у нас не было бы такого потока посетителей.

– Хотелось бы верить, – поморщился Всеволод и, собравшись с духом, полез под прозрачный свод площадки. Разместившись поудобнее, он, строго следуя инструкциям Прохорова, одной рукой обхватил ценную коробку.

– Отсчет пошел, – услышал он глухой голос снаружи. – Десять, девять, восемь, семь…