Пока нидерландские полицейские доберутся до места трагедии, пока поймут, что произошло и, вызвав медиков, бросятся растаскивать завалы, он уже будет мчаться по шоссе, все дальше и дальше уходя от своих преследователей. Главное, не дать им сесть себе на хвост, пробраться в ближайший городок и затаиться.

И тут Виноградову пришла в голову одна интересная идея. Что, если выложить карты так, чтобы полиция решила, что с грузовиком разбирались сразу несколько человек, а не снайпер-одиночка? Пробежавшись по бывшим огневым позициям, он как мог, размял траву, а затем, шагнув в сторону, принялся вытаптывать в грядках тюльпанов большую поляну. Пусть создастся впечатление, что бандиты, собравшись здесь, советовались и распределяли обязанности и только потом залегли по местам. Конечно, опытный криминалист с первого взгляда расшифрует простенькую хитрость полковника, но подобного спеца в приближающихся фургонах, скорее всего, нет. Бойцы, прочесывая местность, решат, что искать нужно группу и тем самым дадут Виноградову фору.

Оглянувшись еще раз и убедившись, что больше он ничего не сделает, он бросился к автомобилю и, забросив на заднее сиденье оружие и деньги, рванул с места, оставив на гладком сером асфальте черные пятна от горелой резины.

Бензин в баке закончился через четыре часа, и машину пришлось бросить на обочине дороги. Выиграв время и серьезно опережая погоню, бодрый и свежий полковник шел в сторону городка с неблагозвучным для русского уха названием Нупдолтр. Под мышкой у него был прямоугольный сверток, запакованный в газету, на плече болтался трофейный автомат, а на руке появилось еще шесть тонких ровных порезов. Соваться в городок в таком виде он, конечно же, не мог. В первую очередь требовалось спрятать оружие и снять картину с распорной рамы, превратив её в рулон.

С ножом Виноградов расстался неохотно, решив оставить при себе только тубус с шедевром и несколько пачек местной валюты, которые рассовал по карманам брюк. Одну пачку он распечатал и разложил купюры во внутренних карманах, дабы местное население не ломало голову, откуда у замызганного пешехода такое большое количество наличности.

В отличие от России, за границей к большим суммам на руках относятся осторожно. Если человек расплачивается не по кредитке, а достает из кармана сложенные вдвое купюры, значит, либо бандит, либо торговец наркотиками.

Уже подходя к развилке, упиравшейся в центральную улицу, он услышал вертолетное стрекотание.

Местная полиция обиделась не на шутку, раз подняла в воздух «стрекозу». Наверное, ищут брошенные автомобили. В срочном порядке нужно было найти чистую одежду, а еще лучше новые колеса, но сколько полковник ни крутил головой, на встречу попадались в основном велосипедисты. Те же редкие автолюбители, что показывались на горизонте, проскакивали на полных парах мимо, торопясь по каким-то своим только одним им известным делам.

Время пока играло ему на руку. Тяжелая на подъем машина правосудия могла представлять для него опасность лишь в том случае, если бы он планировал остаться в королевстве, а потом, воздухом или по морю, покинуть страну. Почти наверняка все аэропорты уже перекрыты. На морских вокзалах дежурит полиция, пытаясь вычленить из общего потока подозрительных лиц. Главное, чтобы не устроили облаву с собаками и не начали план перехват.

Преодолев последние метры, отделяющие пригород от стройного ряда приземистых трехэтажек, Виноградов приметил вывеску отеля, куда тут же и направился. Лавируя в потоке велосипедистов, он перебежал проезжую часть, проскочил мимо сонного швейцара в лобби и ударил ладонью по кнопке вызова персонала. Этот крохотный провинциальный отель вполне подходил для того, чтобы скоротать последние часы в этом мире. Теплая комната, горячая вода и сытный обед, подкрепленный рюмочкой спиртного, – вот что было сейчас пределом его мечтаний.

Всеволод устало облокотился на стойку и с интересом осмотрелся. Ленты и гирлянды сетью опутывали маленький холл, по углам стояли вазы с цветами, а национальные флажки торчали в самых неожиданных местах интерьера.

– Goede dag, schat. Dat de verhuizing uit de buurt van viering kan niet. [16] – Кудрявый паренек в рабочем переднике вынырнул откуда-то из-под лестницы и, широко улыбаясь, шел навстречу Виноградову.

– Spreek je Engels? [17] – ничего не понимая, замотал головой полковник.

– Ах, вы иностранец? – усмехнулся паренек и, зайдя за стойку, положил на нее толстый гроссбух. – Говорите по-английски, я его тоже понимаю.

– Что тут у вас происходит? – Полковник показал глазами на гирлянды под потолком.

– Праздники, сэр, – улыбнулся абориген. – Вчера был День труда, а через трое суток настанет День освобождения Нидерландов от фашистских захватчиков. Вот мы и решили: зачем делать двойную работу? Придадим гостинице праздничный вид и оставим так на целый месяц. Май, знаете ли, богат на знаменательные даты и пышные торжества. Да что я вам говорю, возьмите вот эту брошюру, сами все прочитаете.

Вытащив из-под стойки толстый глянцевый буклет, паренек протянул его Виноградову.

– Мне нужна комната, с ванной и большой кроватью, – приняв брошюру, начал перечислять требования Всеволод. – Потом – обед в номер, примерно через час после заселения.

– Верхний или нижний этаж?

– Лучше нижний.

«Если придется уходить, – подумал Виноградов, – прыгать из окна верхнего этажа существенно сложнее, чем просто перевалиться через подоконник на первом».

– Ваш паспорт?