Полковник покопался во внутреннем кармане и бросил на стойку требуемый документ вместе с вложенными в него денежными знаками.

– Я скрываюсь от своей ревнивой подруги, – объяснил он ошарашенному пареньку. – Пришлось снять со счета большое количество наличности. Пока я мыкаюсь по отелям, надеюсь, она поостынет, и у нее пропадет желание что-нибудь мне отрезать. Но пока вот так и приходится, как банковская ячейка, разгуливать по городу.

– И не боитесь? – восхищенно ахнул парень, заполняя нужные графы бланка.

– Чего мне бояться? – пожал плечами ветеран.

– Вы что, радио не слушаете? Бандиты ограбили полицейский фургон, а до этого отправили на тот свет двух уважаемых граждан, владельцев частного магазина. Все полицейские силы стоят на ушах. Так и рыщут по городу и его окрестностям. Знали бы эти головорезы, что вы ходите с такими большими деньгами!.. Шутка ли подумать, восемь трупов за день. Неслыханное дело!

– Да, – покачал головой Виноградов, расписываясь в бланке и забирая паспорт. – Теперь я буду умнее. Послушай, приятель, моя благоверная жутко ревнивая стерва. Если она узнает, что я тут остановился, то может и дом подпалить. Обиделась на меня, а в гневе она страшнее любой банды.

– Понял, – заулыбался парень. – Если вами будут интересоваться, говорить, что такой здесь не останавливался.

– В точку, дружище! – Радужная бумажка перелетела из руки полковника в подставленную руку паренька. Получив ключ от номера, Виноградов направился к указанной двери.

Парень за стойкой какое-то время глядел на купюру в своей руке, потом на бланк, где были записаны данные постояльца, затем, дождавшись, когда в коридоре щелкнет дверной замок, поднял телефонную трубку.

– Это полицейский участок? Говорит Марсель… Да, из отеля «Уютные дни». Я по поводу ограбления полицейского броневика. К нам сейчас заселился постоялец, явно иностранец, одежда испачкана. При себе имеет большую сумму денег наличными и странный сверток. Задержать? Конечно… естественно… Жду.

Адреналин, закипающий в крови, услужливо мобилизовал внутренние ресурсы, готовя Васнецова к решающему броску. Сидя за столиком в кафе, напустив на себя невозмутимый вид, он наблюдал за тем, как шестеро полицейских садятся в бронированный грузовик и выезжают со двора музея.

С этого момента внимание разведчика было приковано к служебному входу, в дверях которого с минуты на минуту должен был появиться человек со свертком в руках. Условный знак – опущенная занавеска, сигнал, который должен был подать ван дер Гус, как только злоумышленник покинет здание музея в обнимку с шедевром. Время шло, секундная стрелка на наручных часах сделала очередной бесполезный круг, но в окне ничего не происходило. Рядом с Петром скопилась куча исчирканых шариковой ручкой салфеток: чтобы скоротать время, он рисовал на них забавные смеющиеся рожицы и пытался придумывать им имена. Это Билли, скалящий зубы, мультяшный пират и по-своему неплохой парень, а вот это Емеля, простой русский мужик, мечтавший, лежа на печи, пользоваться всеми благами и удобствами цивилизации. Нарисовать заветную щуку Васнецов не успел. Занавеска в окне внезапно дернулась и плотно закрыла блестящие на солнце стекла.

Бросив несколько купюр на столик, Петр выскочил из кафе и быстро пошел по направлению к входу в музей. Он успел вовремя. Толстая деревянная дверь распахнулась настежь, и на улицу, сгибаясь под тяжестью длинного тубуса с торчавшими из него швабрами, вышел давешний незнакомец. Оглянувшись по сторонам (спрятавшегося за газетным ларьком Васнецова авантюрист не заметил) и уверившись в отсутствии слежки, мифический Джонсон устремился к автобусной остановке.

Разведчик поспешил следом, расстегивая на ходу пиджак, под полой которого был спрятан пистолет. Мигом проскочив квартал, они пробежали по мосту и оказались на другом берегу канала. Там «американец» стал пробиваться сквозь толпу гуляющих по улице зевак в сторону узкого переулка, заканчивающегося тупиком, и чуть было не скрылся из поля зрения. Петр ускорил шаг, поэтому в тупичок они вошли почти одновременно.

– Не тяжело? – ехидно поинтересовался Васнецов, нацелив на незнакомца ствол пистолета.

– Нет, – улыбнулся Джонсон. – А вы, милейший, с оружием-то обращаться умеете? Как бы не поранились.

Обменявшись любезностями, игроки застыли друг напротив друга. Каждый из них ждал, когда оппонент сделает свой ход, и пытался предугадать и предотвратить действие.

– Ладно, – наконец сдался Васнецов и повел пистолетом в сторону. – Давайте картину и расходимся.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – попятившись, расплылся в улыбке незнакомец. – Я простой уборщик, грабить меня бесполезно. Все что у меня есть, так это несколько гульденов в кармане да горсть мелочи на автобус.

– Бросьте прикидываться, – напирал Васнецов, ни на секунду не выпуская липового брюнета из вида, – я знаю, что вы и ваш приятель Эрик ван дер Гус совершили полчаса назад. И снимите парик, наконец, он вам абсолютно не идет, не ваш типаж.

– Какой парик? – продолжая пятиться, глупо улыбался Джонсон. – Какой гусь? Я не завожу никаких гусей. Вы меня с кем-то спутали, милейший. Уберите, уберите пистолет, иначе я позову полицию.

– Зови, – Петр пожал плечами и дернул затворную раму, дослав патрон в патронник. Черное хищное дуло метнулось вверх, уставившись в переносицу человека в робе. – Если ты сделаешь хоть один шаг, клянусь богом, я нажму на курок.

Но вместо того чтобы опустить тубус на землю и мирно поднять руки, незнакомец крутанулся на месте и, придав ускорение клиринговой амуниции, бросил ее в лицо Васнецову. Тот вынужден был отпрыгнуть в сторону и тем самым потерять выгодную позицию. Швабры и щетки громко застучали по мостовой.

Воспользовавшись замешательством противника, «уборщик» бросился вперед и боднул разведчика головой в живот, попытавшись при этом выбить у него из рук пистолет. Секундная заминка, и вот уже оба, потеряв равновесие, упали на асфальт и, вцепившись друг в друга мертвой хваткой, принялись кататься по холодным камням.