— Я, кажется, достаточно ясно дал вам тогда понять, что никогда не поставлю себя в зависимое положение от жены, — поспешно возразил мистер Вальгрев.

— Да, но вы должны будете волей или неволей пользоваться богатством своей жены. Нельзя, чтобы Августа ела на одном конце стола черепаховый суп, а вы на другом конце бараний. Она не такая девушка, чтобы стеснить себя для вас. Она хочет жить в такой обстановке, к какой привыкла с детства, и надеется, что и вы подчинитесь этой обстановке, не спрашивая чьих доходов идет больше на хозяйство. Но она имеет право ожидать от мужа личных отличий, а так как вы на прямой дороге к ним, то я разрешаю вам вступить в брак, когда угодно.

Мистер Вальгрев поклонился, не выразив однако ни малейшей радости; но так как они оба были англичане, то это нисколько не удивило мистера Валлори.

— Благодарю вас, — сказал мистер Вальгрев спокойно. — В этом отношении я в полной зависимости от Августы. Ее воля для меня закон.

— Так переговорите с ней. Но есть еще обстоятельство, которое я предпочитаю сообщить вам немедленно. Мой покойный компаньон Гаркрост оставил не совсем обыкновенное завещание. Он был странный человек во многих отношениях и очень гордился своим именем. Не то, чтоб он претендовал, что какой-нибудь Гаркрост прибыл с Завоевателем или что Завоеватель застал эту фамилию в Англии; его дед вышел в люди собственными трудами, но все Гаркросы были упорными, самонадеянными людьми, до странности уверенными в своих достоинствах.

Мистер Вальгрев приподнял немного брови, недоумевая, к чему ведет эта речь.

— Чтобы не терять даром времени, — продолжал мистер Валлори, — я скажу вам прямо, что друг мой Гаркрос поставил непременным условием для получения завещанного им Августе наследства, чтобы муж ее, кто бы он ни был, принял имя Гаркроса. Теперь вопрос в том, согласны ли вы переменить имя?

Губерт Вальгрев пожал плечами и опять приподнял брови.

— Я не вижу причины не согласиться, сказал он, подумав немного. — В первую минуту такое предложение поражает, как будто вам предлагают окрасить волосы или что-нибудь в этом роде, но надеюсь, что моя незначительная репутация, которую я приобрел, как Вальгрев, останется при мне, если я назовусь Гаркросом.

— Без сомнения, мой милый друг. Мы об этом позаботимся, — отвечал мистер Валлори. — В юридическом сословии нет имени более известного и уважаемого, чем имя Гаркреса. Как Губерт Вальгрев вы слыли за умного человека, как Губерт Гаркрос вы будете известны за члена одной из самых старых и уважаемых фирм. Я ручаюсь вам, что, переменив имя, вы не теряете своей карьеры.

— Так я готов привезти свои бумаги, когда и вы, и Августа сочтете это нужным. Губерт Вальгрев Гаркрос будет славною подписью на адресе к свободным и независимым избирателям Итансвиля, если мне когда-нибудь вздумается искать избрания в парламент. Я согласен. Что такое имя, в особенности мое, чтобы дорожить им?

Большой корабль в открытом море, корабль английский, возвращающийся из Брисбона в Ливерпуль, везет в числе других своих пассажиров Ричарда Редмайна, фермера, золотоискателя и вообще предприимчивого человека.

Он возвращается в свои наследственные владения по крайней мере годом раньше, чем предполагал. Дела его в последние восемнадцать месяцев шли хорошо, так хорошо, что почти оправдали его ожидания, которые он составил, сидя в летние вечера под старым кедром с своею дочерью и думая, как хорошо было бы нажить богатство для нее.

Он это исполнил. Долгое время судьба была против него. Тяжело было жить грубою жизнью золотоискателя, копать землю с утра до вечера, отстаивать свои права, и все напрасно. Не раз желал он очутиться опять в Англии, хотя бы пришлось продать Брайервуд и оставить себе только небольшое поле и коттедж, но это было бы английское поле и английский коттедж, с английскими цветами на оных, с английскою пищей, с английским климатом и с милою дочерью, которая осветила бы его жизнь. Что толку в богатстве? — спрашивал он себя иногда. Разве большой дом и большие владения необходимы для счастия? Разве обширные поля и множество скирд хлеба утешали его в первое время его вдовства, когда смерть молодой жены омрачила для него вселенную? Ни мало. И бедность в Кенте, среди плодородных полей и фруктовых садов, не составляет несчастия.

Он был в самом унылом настроении духа, когда судьба внезапно улыбнулась ему. Первые успехи его были незначительны, но они ободрили его выше меры и дали ему возможность писать домой утешительные письма. Вскоре за тем он вступил в товарищество с одним умным и очень даровитым человеком, который обладал кое-какими научными сведениями и много занимался химическим анализом почвы, но нуждался в в сильных руках и железных мускулах, словом, в таком человеке, как Ричард Редмайн. Они заключили между собою условие, что фермер будет пользоваться знаниями мастера Спеттннга, дилетанта-химика, и мистер Спеттинг, с своей стороны, будет брать долю плодов Редмайна. Но чтобы работа шла успешно, необходимо было работать по крайней мере вчетвером, и они вступили в компанию с парой грубых милизийцев, труды которых должны были также вознаграждаться долей добычи, и все с жаром принялись за дело.

Николас Спеттинг нашел следы золотой руды за Вудь-Пойнтом и признал ее достойною разработки. Они отправились вчетвером к своему эльдорадо и провели там несколько месяцев одни, копая с неутомимым рвением, качая корыто, в котором промывалось золото с терпением матери над колыбелью, просиживая иногда целые часы по колена в воде и питаясь только жареной бараниной и крепким черным чаем. Ночевали они в пещере под одним из бесплодных утесов, окружавших их золотой прииск, и грубый вид жилища не мешал им спать самым крепким сном.