Естестественно, что постоянные размышления такого свойства не могли сделать Монктона приятным и веселым собеседником для впечатлительной молодой женщины. Замечательно одно: с каким упорством страдалец, пораженный страшным недугом, называемым ревностью, стремится к увеличению причины своих мук.

Лора Мэсон переехала в Толльдэль. Джильберт Монктон всячески старался убедить себя в том, что главная причина, побудившая его жениться на Элинор, было желание доставить надежный домашний кров и приличное общество своей питомице. Молодая девушка очень радовалась, что будет жить с Элинор, но расстаться с Гэзльудом ей было немного грустно, особенно теперь, когда присутствие мистера Дэррелля придавало этому месту новую прелесть.

— Это правда, что он не очень весел и любезен в обращении, Нелли, — однажды заметила, мисс Мэсон среди длинного рассуждения о всех достоинствах мистера Дэррелля. — Он нисколько не похож на человека, довольного своей судьбой. Он все бродит по окрестностям, как будто у него на душе лежит что-нибудь тяжелое. Впрочем, это придает ему еще более прелести, и мне даже кажется, что он не был бы и наполовину так привлекателен, как теперь, если бы у него не было чего-нибудь на душе. После вашего отъезда, Нелли, он сделался страшно скучен и пасмурен: вернр, он вас любил.

Мистрис Дэррелль утверждала, что нет, что он, напротив, восхищается другой, совсем другой особой.

— Как вы полагаете, не я ли эта особа, милочка? — прибавила молодая девушка, краснея, улыбаясь и бросая робкий взгляд на серьезное лицо подруги.

— Я не знаю, Лора, я надеюсь, что нет, я была бы очень огорчена вашим замужеством с Ланцелотом Дэрреллем, — возразила Элинор.

— Почему же бы оно вас огорчало, Нелль?

— Потому что я не считаю его хорошим человеком.

Мисс Мэсон надула нижнюю губку и пожала плечами с самой обворожительной капризной миной.

— Вы злая, Нелли, если так говорите! — вскричала она. — Он очень хороший человек — я в этом уверена! А если и нет, то я еще более полюблю его за это, — прибавила она с милым, свойственным ей легкомыслием. — Я вовсе не желаю выходить замуж за человека хорошего, как, например, мой опекун или мистер Нит, пастор Гэзльуда. Корсар был человеком нехорошим, а как его любила Гель-нэр и Медора! Я не нахожу, чтобы Гяур поступил хорошо, убив Гассана, но кто бы мог отказаться выйти за Гяура?

Мистрис Монктон не сделала никакой попытки оспаривать подобное мнение молодой девушки.

Романтическая любовь Лоры заставляла Элинор ожидать еще с большим нетерпением той минуты, когда она будет в состоянии изобличить Ланцелота Дэррелля, как низкого обманщика.

«Через меня он будет лишен наследства, через меня же отвергнут женщиной, которой любим, и тогда, как он будет страдать всего сильнее, я по-прежнему останусь безжалостна к его страданиям, как он был безжалостен к бедному старику, повергнутому в отчаяние его низким обманом».

Элинор провела около двух недель в Приорате, прежде чем ей представился случай увидеть Ланцелота Дэррелля. Она несколько раз намеревалась ехать в Гэзльуд, но Монктон всегда находил к тому какое-нибудь препятствие. Она стала уже отчаиваться в возможности войти в тайную борьбу с убийцей своего отца. Казалось, как будто она напрасно приехала в Толльдэль. В своем нетерпении она опасалась, что де-Креспиньи может умереть, оставив свое состояние племяннику. Она знала, на какой слабой нитке держится жизнь старика, эта нитка ежеминутно могла порваться.

Наконец, однако, совершенно неожиданно, без всякого участия с ее стороны, представился случай, которого она ждла с таким жадным нетерпением. Лора провела уже несколько дней в Приорате, и Элинор гуляла с ней по одной из крытых аллей старинного сада, в ожидании приезда Монктона и призывного звука обеденного звонка.

Октябрьское солнце сияло ярко и весело, осенние цветы возвышали своими пестрыми красками темную и густую зелень сада. Легкий ветер колебал высокие стебли аллей.

Молодые женщины ходили некоторое время молча по гладко укатанному песку аллеи. Элинор погрузилась в свои мысли и даже Лора не могла болтать беспрестанно без всякого поощрения. Но вдруг молодая девушка вздрогнула и остановилась, она сильно покраснела, схватила руку Элинор и крепко сжала ее. На другом конце аллеи показался Ланцелот Дэррелль. Он шел к ним навстречу, озаренный колеблющимся светом солнечных лучей, проникавших яркими пятнами сквозь ветви орешника. Элинор подняла глаза.

— Что с вами, Лора? — спросила она.

В эту минуту она увидела мистера Дэррелля.

Случай представился, наконец.

Молодой человек подошел к мистрис Монктон и ее подруге. Его бледность и серьезный вид изобличали душевное страдание. Он любил Элинор по-своему и ее внезапный от него побег возбуждал в нем сильное негодование. Мать его откровенно сообщила ему причину этого побега после замужества Элинор.

— Я приехал, чтобы иметь честь поздравить вас, мистрис Монктон, — сказал он тоном, которым намеревался уязвить молодую женщину прямо в сердце, но который, подобно всему, что он говорил, заключал в. себе, что-то натянутое, что-то отзывающееся мелодрамой, лишавшее его слова всякой силы и значения.