Я орал ругательства, рубил дверь, иногда от избытка энергии крушил мебель в холле. Когда в двери образовался пролом и я увидел забившуюся в угол перепуганную Мари, мне на голову свалилось что-то очень тяжелое, отключив сознание.

Пришел в себя лежащим на полу со связанными за спиной руками. В квартире было много народу: милиция, люди в белых халатах. Слышался голос Мари, рассказывающей, как я в припадке сумасшествия пытался ее убить топором.

— Переоденьте мальчика, — приказал толстый мужчина в халате, очевидно, врач.

Крепкие санитары развязали мне руки и надели смирительную рубашку, завязав ее рукава у меня на груди.

— Пошли с нами, — сказал санитар и больно стукнул меня кулаком в бок.

Я чувствовал, что препарат начинает терять свою силу. Когда садился в микроавтобус «скорой помощи», то увидел в толпе ухмыляющуюся физиономию администратора из крематория.

— Вон он — держите его! — закричал я. — Он преступник! Он убийца! Он все время скрывался в потайной комнате у Мари! Это он стукнул меня, когда я уже почти добрался до этой сучки!

Меня, орущего, затолкали в автомобиль, в толпе слышался смех. Я прижался к окну лицом, расплющив нос, и глядя на его наглую, торжествующую физиономию, прочитал по губам:

— Передай привет Эльвире!

Застонав, я отвернулся от окна — сомнений не было: теперь я точно мертвец! Представив, как этой ночью вновь буду заниматься любовью с Эльвирой, я потерял сознание.

Наваждение прошло, и Леонид вернулся с Перекрестка времен, где увидел свое ближайшее будущее, которое ему не внушило оптимизма.

«Ах, Мари, Мари! Каким я был слепцом! — горестно подумал он. — Сегодня совершил ужасную ошибку, которую чрезвычайно сложно исправить, — картина Смертолюбова у нее, а значит, суккуб Эльвиры навестит меня в ближайшую ночь, и жизнь превратится в сплошной кошмар. Есть два пути: первый, по которому пошел Стас, решивший умереть до того, как кошмар станет явью, и второй — найти картину и уничтожить. Вот только надо действовать более тонко, не врываться в ее жилище с топором, круша все вокруг».

Как ни странно, нависшая опасность придала ему сил, он страстно желал сохранить свой мир, которому грозило разрушение и за который он собирался бороться до последнего. Как только он выбрался наружу, дверца автомобиля распахнулась, оглушив доносившейся оттуда музыкой, и ему навстречу поспешила бледная встревоженная Ксана.

— Я дура! Не надо было соглашаться на этот эксперимент! — виновато произнесла она. — Я вижу по тебе — ничего хорошего из этого не вышло!

— Наоборот, я обрел будущее, в ином случае был бы его лишен, — мрачно пошутил Леонид и рассказал девушке, ничего не скрывая, о том, что узнал на Перекрестке времен, о своем увлечении вероломной Мари, а также о последней картине из коллекции Смертолюбова.

— Тебе благоволит Судьба, — заметила Ксана. — Твой ангел-хранитель — Богдана. Она сорвала твои планы задержаться у Мари до вечера, таким образом дав возможность пройти через Перекресток времен, узнать о грозящей опасности.

— Ты тоже мой ангел-хранитель. Твой звонок не дал мне сразу отнести картину Мари, и только по собственной глупости, не заметив этих знаков Судьбы, я вернулся к ней с картиной. Возникает традиционный вопрос, тревоживший глупцов во все времена: «Что делать?»

— Я знаю — угости меня кофе, может, что-нибудь придет в голову. Не исключено, что на время вашей вечерней встречи с Мари они картину надежно спрячут, а если ты начнешь ее искать так, как сделал в будущем, то финал будет точно такой же.

Леонид от ее слов вздрогнул.

— Что ты предлагаешь?

— Я вместе с тобой отправлюсь к ней в гости.

— А как ты попадешь внутрь и для чего?

— Придумаем что-нибудь. К Мари поедем прямо сейчас, без звонка, думаю, она найдет причину, чтобы отказать тебе в сегодняшней встрече. Но это наш шанс: в случае, если картина в ее квартире.

Леонид появился у Мари с огромным букетом роз и двумя бутылками коллекционного шампанского.

— А вот и я! — радостно сообщил он. — На эту и последующие ночи — дома произошел крупный разговор, словом, меня выставили вон. Вещи я завтра привезу.

У Мари эта новость не вызвала восторга, и, пройдя в гостиную, где устроилась на угловом диване, возле стеклянного журнального столика, она решила сразу расставить все по своим местам:

— Проходи, Леня, но я не помню, чтобы приглашала тебя к себе жить. Квартира у меня просторная, но, ты извини, я не хочу иметь в ней соседей.