Шрифт:
Всеволод кивнул на Сагаадая.
– Это предводитель татар. Сотник-юзбаши. Богатур Сагаадай.
Тевтон повернулся к кочевнику, еще раз качнул шеломом:
– Что ж, приветствую и тебя… э-э-э… благородный… доблестный… рыцарь… воин… богатур…
Ответный кивок татарского шлема. Сдержанный и почтительный. Молчаливый. Право говорить сейчас Сагаадай предоставлял Всеволоду.
– С нами прибыли также шекелисские воины, пожелавшие биться с нечистью здесь, а не бежать от нее в неизвестность. Шекелисов ведет отважный сотник Золтан Эшти – начальник горной заставы с Брец-перевала.
На Золтана Бернгард взглянул лишь мельком. Но тоже кивнул, приветствуя.
– Дошли не все, – счел необходимым сразу предупредить Всеволод.
– Знаю. Мне доложили. Господь, да позаботится о павших.
Бернгард молитвенно сложил руки, прикрыл глаза, но скорбел недолго – ровно столько, сколько того требовала элементарная вежливость. Видимо здесь, в черном замке с серебряными вратами уже научились не тратить на скорбь много времени.
Глава 12
– И все же хорошо, что вы пробились, – суровое лицо тевтонского вожака вдруг изменилось. Теперь мастер Бернгард улыбался. Почти весело, почти открыто, почти искренне. – Такая удача выпала не всем.
– Не всем? – нахмурился Всеволод.
О чем это он?
– Из Северной Сторожи до Серебряных Ворот добрались лишь два десятка израненных рыцарей. Остальные, в том числе и предводитель отряда, пали в пути от клыков и когтей темных тварей…
«Ага, значит, есть еще и Северная Сторожа, – пронеслось в голове Всеволода. – Но два десятка… Это же почти ничего!»
– …Южная стража не дошла вовсе.
«И Южная есть… И – не дошла… Вовсе…»
– Неужто, и их всех нечисть перебила?
– Не нечисть – люди, – вздохнул Бернгард. – Сарацины, спешившие сюда, не смогли благополучно миновать Иерусалимское королевство [5] и обойти границы Романии [6] . В боях погибли все, кроме нашего гонца, посланного за подмогой на юг. Ему удалось вернуться.
Всеволод не сразу осознал, о чем речь. Осознав же…
5
Владения крестоносцев в Палестине.
6
Романия, именовавшаяся также Латинской империей, – недолговечное государство крестоносцев со столицей в Константинополе. Располагалось на бывших землях Византийской империи и просуществовало до середины XIII столетия.
– Сарацины?! – в изумлении воскликнул он. – Тевтонские рыцари призвали на помощь сарацин?!
Бернгард криво усмехнулся.
– Беда нынче грозит всему людскому обиталищу. А в жарких песках Палестины, возле берегов Мертвого моря, тоже имеется древняя кровавая граница, над которой в вечном дозоре стоит Сторожа. У магометан, как и у нас, есть воинское братство, посвященное в тайну темного мира. Туда-то, в это братство, я и посылал гонца. Набег есть Набег, и уже нет большой разницы, кто встанет на пути нечисти – христиане или мусульмане. Пришло время позабыть былые распри. Разве не так, русич?
Всеволод кивнул. Ну да, пришло. Наверное. Раз уж в тевтонской крепости ради общего дела собрались и немцы, и русские дружинники, и степные язычники…
– Мы, татары, – начал перечислять Всеволод, загибая пальцы, – рыцари из северных земель, сарацины… Кто еще, мастер Бернгард? За кем еще были посланы гонцы?
– Ни за кем, – неожиданно сухо ответил немец. – Больше мы никого не ждем. Иных дозоров на границе миров нет. А если и есть, то мне о том не ведомо.
– Значит…
Всеволод обвел растерянным взглядом крепостной двор, заполненный вооруженными людьми. Сейчас-то здесь, пожалуй, даже тесновато. Но вряд ли это надолго. Если никакой подмоги больше не будет.
– Значит…
Бернгард ждал – вежливо и терпеливо.
А подмоги – не будет.
– Значит, это все? – Всеволод неопределенно махнул рукой вокруг.
– Это значит, что, благодаря вам, гарнизон крепости стал многочисленнее, чем прежде, – тевтон снова улыбался. Натянуто, скупо. – Нас сейчас даже больше, чем было в начале Набега. Ненамного, но все же больше.
– Но твари темного обиталища – их-то меньше не становится, – хмуро заметил Всеволод.
– Не становится, – согласился Бернгард. – Каждую ночь их тоже становится больше.
– А вы…
– А мы всячески изничтожаем нечисть.
– Убиваеге одних, освобождая место для других?
– Это не самое важное.
– А что же тогда важно?
– Что замок по-прежнему в наших руках. И что есть еще, кому его защищать. А покуда дело обстоит так, будет и надежда.
– Какой в ней прок, в той надежде? Рано или поздно Серебряные Ворота падут. Так есть ли смысл удерживать обреченный замок.
– Обреченный? – тевтонский магистр сдвинул брови. – В твоем сердце говорит страх, русич?