Шрифт:
Славка нахмурился, набычился:
– К Юльке хахаль приехал, ну тот, из Заречного поселка. Отпуск у него, и я там не к месту буду.
Денис покачал головой. Да уж, не к месту… То, что Славка давно и безнадежно клеится к Юльке, – не секрет. А после появления у Юлы дружка с Заречного, Ткач и вовсе сходит с ума.
– А Влад, – продолжал Славка, – пьяный в доску. Ругается матом, дверь никому не открывает. Совсем плох – боюсь, сломаться может.
Стоп машина! Влад? Этот принципиальный трезвенник, на дух не переносящий спиртного, пьян? Что за чушь?! Даже настырный Игорь – лучший кореш Владика, давным-давно смирился с «сухим законом» в обществе чересчур правильного друга.
– С каких это пор Влад пьет? Да еще и перед работой?
– С сегодняшнего дня, День…
Славка совсем помрачнел. Ой, не в Юльке тут дело, точно не в Юльке. Тут что-то большее, чем банальная ревность.
– Ну а Игорек? Почему к нему не пошел? – спросил Денис.
– Нет больше Игорька, Денис… Потому Владик и напился.
Оп-ля! Как обухом по голове! Кувалдой!
– Погоди, погоди, что значит «нет»? Мы ж с ним неделю назад в чате болтали.
– Его вчера отследили. Орги вскрыли кодовый замок…
– Как?! A «SOS»?! He было ведь сигнала в локалке!
– Игорь его и не запускал.
– Тормознул? Не сориентировался?
– Может быть. Сам знаешь, он здорово сдал в последнее время: рейтинговых баллов – ноль, текущие результаты – фиговые. Опять-таки куча выговоров в послужном списке…
– Но нажать пару клавиш – это ж секундное дело!
– Секундное, – согласился Славка. – Если на что-то надеяться. А если Игорек видел, что все без толку, что бесполезно уже?
– Когда его нашли?
– Сегодня. Недавно. Под вечер уже. Управа вызывала – Игорь не откликался. Нарядов милковских понаехало – я там был, сам видел. Ничего, правда, милки толком сделать не успели. Даже трогать сегодня ничего не стали. Труп вот только увезли. Да дверь опечатали. Выяснять все завтра будут – после комендантского часа.
Денис вздохнул. Да уж, смерть следака – ЧП районного масштаба. И не помогла, Игорек, тебе шоковая дубинка. С «мудаком» против оргских заточек не больно-то и попрешь.
– Как? Как его убили?
– Его не убили. Он сам. Себя. Шокером. Максимальным разрядом. Насмерть. Наверное, боялся пыток.
Боялся пыток? Вот зачем Игорь обзавелся «мудаком»! А не для того ли и Денису понадобилось это, с позволения сказать, «оружие», годное больше для суицида, чем для самообороны. Что ж, у оператора наружки тоже должен быть свой «идеал»-самоликвидатор.
– Пошли, – буркнул Денис, – поздно уже.
Они молчали до самого дома. Молча устанавливали новую видеокарту. Молча слушали сирену, возвещающую о начале комендантского часа. Молча тестировали компьютер – стандартный складной операторский моноблок.
А потом…
Потом вроде бы пальнули из автомата. Случается…
И прогрохотал длинными очередями КПСТ «Москита». Однако!
И рвались гранаты «Кистеня».
А вот «Кистень» – это уже…
Звуки доносились из центра. Похоже, муниципальная вертушка накрыла группировщиков у самого Периметра. Так близко орги еще не подбирались…
…уже чересчур!
Никогда не подбирались.
Операторы переглянулись. Испуганно. Непонимающе.
Молча.
Глава 4
– Что?! Что все-таки это было?
Мэр нервно ходил по кабинету. Ну не мог, никак не мог Виктор Черенков совладать с собственными ногами в минуты сильнейшего душевного волнения. Федерал, напротив, развалившись в кресле, с легкой усмешкой наблюдал за хозяином кабинета.
– Ничего особенного, Виктор Викторович. Всего лишь наши с вами старые знакомые. Орги. Интересно, как вы сами изволили заметить, другое: почему сегодня они подобрались так близко к Периметру Представьте, что было бы, окажись в их распоряжении мощная пушка вроде пулемета Тверского. Только без «идеала», разумеется.
Посол сделал паузу, заложил ногу за ногу.
– Тогда группировщикам ничего не стоило бы обстрелять мэрию. С третьего пролета Северного участка это вполне реально. Как вы думаете, Виктор Викторович, выдержит ли окошко, возле которого вы прохаживаетесь, прямое попадание бронебойного заряда? Такими, если я не ошибаюсь, ваши бравые вертолетчики насквозь прошивают старые панельные многоэтажки.
Мэр невольно отошел от окна. Сглупил, конечно, дал федералу еще один повод осклабиться. Но осознание нелепости совершенного поступка пришло после. Мысль запоздала за действием.