— Да ну тебя, — махнула рукой Ирина.

— Ну, конечно, не в том классическом виде, со скелетами на реях и мертвецом на палубе за штурвалом. Это был относительно невысокий айсберг, не отмеченный, кстати, сказать, на ледовой карте. Мы хотели пройти мимо него, айсберг оставался слева от нас по курсу, но тут вахтенный матрос крикнул: «Смотрите! У айсберга пароход отшвартовался…» Действительно, на фоне приземистой ледяной горы рисовался силуэт судна. И было в нем, Ириша, нечто такое, что заставило капитана свернуть к айсбергу.

Когда мы подошли поближе, то увидели, что судно, это был устаревшей конструкции траулер бортового траления, как бы вмерзло в ледяную стену. Ванты, штаги, надстройка, высокая дымовая труба обросли льдом. Чувствовалось, что траулер давно покинут командой, от судна веяло вечным забвением, пахло смертью.

Капитан наш был прирожденным спасателем, ты его знаешь, наверно, Марлен Варфаломеев. Сейчас он на «Чадоре», новом спасательном буксире.

— Я знаю его, — сказала Ирина.

— Ну вот… «Спустить шлюпку! — скомандовал он. — Посмотрим, что можно сделать для этой шхуны, попавшей в сети к пауку по фамилии «айсберг»… Старшим группы идет чиф мейт» [2] . Попросился в спасательный десант и я, тогда еще второй радист, мол, посмотрю их рацию, что с ней, почему не давали «СОС»… Словом, сели мы в мотобот и отправились к траулеру.

Судно было португальским. На корме мы прочитали название порта приписки: «Lisboa», Лиссабон, значит. И название — «Корковадо». Что это означает, никто из нас не понял.

— Это означает «горбатый», — сказала Ирина.

— Ты разве знаешь португальский? — спросил Андрей.

— Не знаю. Но днями прочитала книгу о Рио-де-Жанейро. Там над городом возвышается гора Корковадо. Но ты продолжай, продолжай…

— Поднялись мы на борт этого самого «Корковадо», и я стал разыскивать радиорубку. Нашел ее позади капитанского мостика, открыл дверь и увидел сидящего у аппаратуры человека.

— Ой, — сказала Ирина.

— Руку он держал на телеграфном ключе. Глаза были открыты, но это был мертвец, Ириша…

Андрей Балашев замолчал. Он смотрел в угол гостиной, и, казалось, взгляд его проходит сквозь стены, устремляется далеко-далеко, в тот самый морозный и солнечный январский день, когда произошла встреча с пленником ледяной горы.

— Мертвецы, Ирина, были повсюду, — продолжал рассказывать радист «Мурманца», — на мостике, в кубриках, сидели за столом в темной кают-компании. Все они закоченели, превратились в ледышки, а ощущение было такое, будто поразил их внезапный сон, и все они вроде окаменели…

Наш старпом попытался найти хоть какие-то судовые документы. Но ему не удалось ничего обнаружить, и мы предположили, что кто-то все-таки покинул судно, захватив документы с собой.

Капитан сообщил обо всем начальству, а сам попытался оторвать траулер от айсберга. Матросы завели буксир, «Мурманец» наш подергал-подергал «Корковадо», но тщетно: ледяная гора не отпускала траулер.

Начальство приказало нам находиться поодаль и ждать канадских спасателей, чтобы составить с ними совместный акт об обнаружении «Корковадо», снять с его борта погибший экипаж и обоюдными усилиями спасти судно.

Мы ждали канадцев около часа. И когда они показались на горизонте, айсберг, будто испугавшись предстоящего возмездия, разломился.

Та его половина, к которой примерз траулер, стала поворачиваться, задирая вверх место разлома. Вот она стала на ребро, «Корковадо» зачерпнул бортом воду, труба его прицелилась в нашу сторону, затем половина ледяной горы опрокинулась, обнажив причудливую нижнюю часть, накрыв собой «Корковадо».

Айсберг спрятал его от нас, так и не выпустив жертву.

Капитан сообщил по УКВ о случившемся подоспевшим канадцам, они видели, как переворачивалась гора, отбили мы подробную РДО начальству и побежали в район промысла, караулить наших рыбаков от всяческих напастей.

Вот такие пироги, Ириша.

— Значит, вы так и не узнали, что произошло с ними… Кто они?

Балашев пожал плечами.

— В Португалии, конечно, про них знают. Наши ведь сообщили властям название судна. А прежде считали: пропали без вести… Не пора ли нам на боковую?

— Пора, Андрюша… Хотя я не скоро теперь засну.

— Говорил ведь — на сон грядущий рассказывать об этом не годится.

— Ладно, ладно… Обойдется. Погоди, я сейчас возьму постель, пойдем в сарай, устрою тебе ночлег на сеновале.