Шрифт:
«Вот влип! — подумал радист, осторожно поворачиваясь на живот и тихонько подползая к краю сеновала. — Когда же он успел приехать?»
Он подобрался еще ближе и увидел сверху столярный верстак, освещенный яркой лампой на отходящем от стены кронштейне. На верстаке стоял плоский ящик с ручкой посередине. Рядом находился хозяин дома, Никита Авдеевич Мордвиненко, он протягивал ключ плечистому мужику в клетчатой ковбойке, джинсах и пляжной белой кепочке с длинным козырьком.
У прикрытых дверей сарая стоял третий — высокий рыжий парень со скучающим, скорее даже презрительным выражением на лице.
— Открывайте сами, мистер Жилински, — сказал тип в кепочке. — Ведь этот товар пока еще ваш…
«Товар? — подумал Андрей. — Но почему он называет так отца Ирины?»
— Хорошо, — согласно кивнул Мордвиненко. — Только говорите, пожалуйста, по-русски. Вы в России, господин Джон, и лучше пользоваться языком этой страны, который, как я понял, вполне для вас доступен.
— Не возражаю, — сказал тот, кто стоял у верстака. — Прими это к сведению и ты, Рауль…
Это он сказал рыжему верзиле у двери, и тот согласно наклонил голову.
Тем временем, Никита Авдеевич вставил ключ в замочную скважину на боковой стенке и безуспешно попытался повернуть его.
«Так это же сейф! — сообразил Андрей Балашев. — Бог ты мой, да куда же я попал? Неужели Никита Авдеевич связан с жуликами?»
— Заржавело, — улыбнувшись, сказал директор кафе «Ассоль». — Прошло столько лет…
Он взял с верстака металлический стержень, просунул в проушину ключа, использовав в качестве рычага, и тогда замок, хрустнув, подался.
Никита Авдеевич открыл сейф и жестом пригласил мужика в кепке подойти ближе, сам отступил в сторону. Как только ящик-сейф открылся, рыжий парень шагнул от двери, приблизился к верстаку.
Он сказал что-то на английском языке, слов Андрей Балашев не разобрал, напарник его кивнул, вытащил из ящика стопку тоненьких папок, положил на верстак и стал перебирать, задерживаясь на некоторое время, чтобы прочитать надпись. После шестой папки человек в кепке схватил очередную и быстро раскрыл ее.
— Вот оно, — сказал он рыжему. — Досье на Ольшанского — «Лося»…
Он поправил папку так, чтобы на нее падал свет лампы, и Андрей успел заметить сверху фотографию молодого парня, наклеенную на первой странице.
Крепыш в клетчатой рубахе и джинсах перевернул страницу и стал читать, переводя сразу с немецкого на русский, — принял к сведению замечания хозяина.
— «Совершенно секретно. Государственной важности. Обязательство сотрудника службы безопасности. Псевдоним — «Лось». Фамилия — Ольшанский. Имя — Герман, отчество — Иванович. Родился в городе Дижуре, 25-го августа двадцатого года. Национальность — поляк, вероисповедание — католик. Занятие — торговый работник. Образование — среднее. Не женат. Проживает в Легонькове, улица Тихая Заводь, дом четырнадцать. Следит за деятельностью большевиков и других тайно действующих организаций. Составлено второго сентября 1942 года».
Дверь сарая отворилась, вошел пожилой уже мужчина, худощавый, подтянутый, с хищным выражением лица, с настороженными ледяными глазами.
— Все тихо, Капитан? — спросил его Биг Джон и поправил пляжную кепку, тронув двумя пальцами длинный козырек.
— Ол райт, — ответил вошедший и повел глазами кверху, едва не встретившись взглядом со смотревшим на него Андреем, который успел спрятать в сено лицо.
— Мы нашли вашего «Лося», гауптштурмфюрер, — сказал рыжий Рауль. — Поздравляю с завершением первого этапа операции.
— Тут еще одна важная информация, — заметил Бил Джон. — Слушайте. «Я, Ольшанский — «Лось», обязуюсь предоставлять службе безопасности рейха — зихерхайтдинст — сведения о большевиках и других тайных организациях. Буду предоставлять правильные сведения и все, что сумею узнать. Мне объяснено: за предоставление ложных сведений или за сокрытие известных мне данных буду отвечать по действующим законам рейха. Работая в пользу СД — зихерхайтдинст, а также прекратив работу, обязуюсь известных мне тайн никому не выдавать.
Задачи моей работы, связанные с настоящим обязательством, понятны.
Подпись: Лось-Олынанский». Ну, что скажете?
— Это как раз то, что нам необходимо, — ответил машинально, переходя на немецкий язык, Рауль, и лежавший вверху на сеновале Андрей Балашев слов его не понял.
Но зато он понял главное.
XXII
Аполлон Свирьин так и не увидел, что Марчелло Пазолини подсыпал ему в виски снотворное. Довольно быстро он «вырубился», даже не раздев еще Детку Диззи, с которой его с подчеркнутой предупредительностью оставил хозяин в небольшой комнате отдыха, специально оборудованной для подобных случаев рядом со служебным кабинетом.