Шрифт:
Свирьин вздрогнул от неожиданности, сигарета выпала у него изо рта.
— Спокойно, — произнес тот же голос. — Не дергайтесь, Аполлон Борисович, вы не на приеме у дантиста. Машину поставили там, где нужно?
— Да, — проговорил Свирьин. — На площади Монерон…
— Хорошо. Ключи от машины с собой?
— Так точно! — выпалил по-уставному подшкипер.
В кустах хмыкнули.
— Осторожно, не привлекая внимания, достаньте их и протяните назад.
Шорник повиновался.
Рука неизвестного Свирьину человека приняла ключи, и подшкипер не видел, конечно, как ловко, профессионально были сделаны оттиски на куске пластилина.
В это время в скверике появилась компания моряков с теплохода «Калининград». Они весело смеялись, обнимали девушек за плечи.
— Парни! Так это же наш Аполлон Борисович! — воскликнул Вася Подгорный, рулевой первого класса. — Какая встреча! Аполлон Борисович. Примыкайте к нашему каравану…
Подшкипер затравленно ухмыльнулся, глянул опасливо по сторонам.
— Кадру жду, ребята, — собрался он наконец с ответом. — Потом и до вас подамся…
— Он ждет Прекрасную Даму! — крикнула подруга Подгорного. — Только теперь наши рыцари их «кадрами» называют…
Все рассмеялись.
— Мы будем сидеть в «Зеленой скумбрии», Борисыч, — дал координаты Вася, и все прошли мимо.
Подшкипер нащупал платок в кармане, вытер разом вспотевший лоб. Ему очень хотелось повернуться и посмотреть, кто же там разговаривает с ним из кустов, но только Свирьин не посмел этого сделать.
— Берите ключи обратно, Аполлон Борисович, — сказал невидимый собеседник. — Машину оставьте на площади до утра. К утру в багажнике будет лежать небольшой ящик. Когда поедете на склад получать снабжение, уложите его так, чтоб незаметно провезти в порт. На борту судна аккуратно спрячьте среди подопечного вам имущества. В конечном порту рейса за ящиком придут. Вы получите дополнительное указание. Вам все понятно?
— Все, — кивнул головой Свирьин. — Понятно…
— А теперь поднимитесь и, не оглядываясь, идите догонять своих матросов.
— А кадра? Я ведь сказал, что жду…
В кустах опять хмыкнули.
— Не пришла ваша кадра… Найдете в ресторане другую. Ну, живо поднимайтесь и шагом марш за моряками…
XXXII
— Сразу возьмете? — спросил Горовец-Ольшанский. — Я ведь внука жду… Ушел купаться на море. Вот и пельмешков ему… Надо бы соседям наказать, чтоб отцу, Саше, сообщили: пусть заберут отсюда парня.
— Когда он придет, ваш внук? — спокойно спросил гость.
— Да с часик еще посидит в воде… Может, я пока вещички там… Кое-что приготовлю? Бритву захвачу… Хотя, что я говорю: какие бритвы в тюрьме!
Биг Джон громко, от души рассмеялся. Сидор Матвеевич, он же Герман Иванович, удивленно смотрел на него.
— Вот так штука, — проговорил Биг Джон, обрывая смех и становясь серьезным. — Вы, оказывается, приняли меня за чекиста. Нет, дорогой «Лось», я прибыл к вам как ангел-спаситель. От ваших новых хозяев.
Сначала Ольшанский недоумевающе смотрел на него, потом сообразил, что к чему, и в глазах его возникло облегчение: пришла временная отсрочка. А ведь он приготовился к самому худшему. Собственно говоря, он готовился к этому всю жизнь.
Но Ольшанский не знал, что самое страшное испытание ждет его впереди… Он подвергнется ему через каких-то пять минут.
Но как бы ни было, а только стоял он на краю могилы, и вдруг… Смерть отодвинулась.
— Но что я теперь могу? — слабо улыбнувшись, спросил «Лось». — Старый и больной человек. Прошло сорок лет… Прежнего агента СД больше нет. Какая от меня польза тем, кто послал вас сюда?
— Польза от вас великая, Сидор Матвеевич, дорогой товарищ Горовец! Позвольте, я буду называть вас нынешним именем… Опыта у вас — дай бог каждому! Сорок лет успешно прятаться от КГБ — это надо уметь. Не будь вы секретным агентом Третьего рейха — самое место вам в книге рекордов Гиннеса.
Ольшанский скромно улыбнулся.
— Не моя заслуга. Просто меня хорошо законспирировали, — сказал он.
— Но дело сейчас не в этом, — остановил его Биг Джон. — Вы сами заслужили законный отдых, правда, не сделав ничего из того, чему учил вас шеф Легоньковского управления службы безопасности гауптштурмфюрер СС Гельмут Вальдорф.