Шрифт:
— Вы ее пригласите к себе, Василий Михайлович, — попросил Владимир. — Если позволите; я пока буду у вас работать по этому делу, в вашей конторе. Может случиться так, что это заурядная уголовщина… А если нет, то показывать наш интерес к этому событию, тем более, не стоит. Иначе мы прежде времени спугнем тех, кем обычно интересуется наша организация, дадим понять — разобрались в истинной подоплеке убийства.
— О чем речь, Владимир Николаевич… Наш дом — ваш дом. Располагайтесь, как у себя в управлении.
— Капитан Полещук еще на «Мурманце»? — спросил майор.
— Должен быть там… Капитан судна в отпуске, живет за городом в селе Корфовка, у тестя. Мы вызвали его на «Мурманец», Саша Полещук ждет капитана на борту.
— Тогда и я туда, — решил Ткаченко. — А вы пока невесту его найдите… Из порта позвоню. Если девушка будет уже в горотделе, к вам сразу и приеду.
— Договорились, — сказал Свешников.
XXVII
Биг Джон и Рауль сидели у себя в номере, когда дверь отворилась.
Вошел Гельмут Вальдорф. Он поздоровался и поставил на журнальный столик, заваленный советскими газетами, бутылку виски «Лонг Джон».
— Оказывается, в России на доллары можно купить все, — сказал он. — От черной икры до неподдельного шотландского виски… Мои молодые друзья, надеюсь, не откажутся принять внутрь по глотку доброго алкоголя?
— Ваши сообщники, гауптштурмфюрер, — лениво поправил его Рауль. — Соучастники, если хотите…
Гельмут Вальдорф испуганно оглянулся.
— Послушайте, — сказал он недовольным тоном, — вы забыли, что в чужом доме слышат стены…
— Успокойтесь, Капитан, — Биг Джон поднялся и прошел к холодильнику. — Мы с Раулем проверили номер: никаких «жучков». Даже в телефонном аппарате, я самолично разобрал его… Русские не следят за такими лояльными интуристами, какими являемся мы с вами. Но я согласен: называть вас прежним званием не следует. Ты понял меня, Рауль?
— Извините, герр Краузе, — Рауль медленно вытянулся во весь рост и склонил голову. — Просто мне по душе общаться с вами, старым борцом против большевизма. Я всегда питал слабость к рыцарям СС. Жалею, что родился в другое, увы, не героическое время.
— Зато выбрали героическую профессию, — польстил Раулю бывший начальник Легоньковского управления СД, старый нацист не верил напускному смирению Рауля, он считал необходимым поддерживать с явно презирающим его ирландским щенком мирные отношения.
Биг Джон, тем временем, смахнул газеты со стола на пол, поставил рядом с бутылкой виски минеральную воду «Нафтуся», начатую банку черной икры и половину буханки ржаного хлеба.
— Выпьем будто на русский манер, — сказал он. — Правда, к икре подошла бы пшеничная водка, но виски тоже неплохой компонент. Время у нас есть, можем немного отдохнуть. Наливайте, господин Краузе.
После второй порции Рауль спросил у Вальдорфа:
— Насколько мне известно, герр Краузе, вам довелось служить некоторое время в «Организации Гелена» — Федеральной разведывательной службе.
— Совсем недолго, — отозвался гауптштурмфюрер.
— Мало платили? — осведомился Биг Джон.
— Дело не в этом, — сказал Вальдорф, — хотя Гелен всегда был прижимистым типом. Под стать ему и его преемники. В его фирме — засилие бывших абверовцев, пижонов из ведомства Канариса. Во время войны мы отлично сотрудничали с ними, а после мая 1945 года всех собак навешали на нас одних. Абвер стали изображать стадом невинных барашков, собранием эдаких чистюль, клубом благородных джентльменов. А ведь это абсолютная чепуха! Вы знаете что-нибудь про «Десять заповедей»?
— Соглашения 1936 года о разделении функций между военной разведкой-абвером, с одной стороны, и гестапо вместе с СД — зихерхайтдинст, службой безопасности рейха, с другой, — усмехнувшись, сказал Биг Джон. — Конечно, знаем… Ваш опыт, дорогой земляк, равно как и опыт коллег из абвера, изучается в наших специальных школах в первую очередь.
— Тогда вам понятно, что совершенно напрасно пыжатся абверовцы, стараясь убедить мир, будто у них чистые руки, — сказал Гельмут Вальдорф, плеснув себе виски, и стал намазывать икру толстым слоем на хлеб.