Шрифт:
— Торосы — это хорошо…
Александр усмехнулся:
— Не только торосы, Василько, не только… Много у нас славных гостинцев для немецкой «свиньи» припасено. Первыми супостата встретят лучники Арапши. Издали ударят стрелами и уйдут к пешцам. Еще я приказал острить колья и вязать рогатки. Там же, в торосах, их и поставим. Пускай рыцари с наскока увязнут в той засеке, пусть лошади переломают ноги, пусть разобьет «свинья» рыло об ополченский строй. А уж тогда и наша конница ударит во фланги ворогу. В клещи возьмем ливонцев. Ну, а здесь, за островком, засадный полк стоять будет. Арапша присоветовал. Татары немало сражений выиграли внезапными ударами из засады. Так почему бы и нам не воспользоваться их опытом. Много людей, правда, я в засаде поставить не смогу. Но уж те, кто остается, троих-четверых в бою стоить будут: моя личная дружина и нукеры-панцирники Арапши. Сам я отсюда буду наблюдать за сечей. Уж дюже хороший здесь обзор. Этот островок у нас Вороньим Камнем кличут. Что ж, ворон — птица мудрая, знает, где селиться.
Бурцев улыбался. Пешцы в центре, конница на флангах, засадный полк и, конечно же, легендарный Вороний Камень… Ну, кто бы сомневался. Схема предстоящего Ледового побоища выходила, как в учебнике истории. Разве что союзники-татары не очень в нее вписывались.
— Чего скалишься, Василько?
— Да так… Хороший план у тебя, княже.
— А ты сам-то что замыслил? С чем на змеетанки пойдешь?
— Да уж не с пустыми руками. Ладно, княже, у вас здесь своя свадьба, у нас своя. Для начала мне тоже нужно место, подходящее для боя, выбрать.
— Свадьба? — князь недоуменно воззрился на него. — При чем тут свадьба-то?
— Ну, пьянка…
— Пьянка?!
Бурцев улыбнулся еще шире. Вообще-то, хороший признак, когда перед дракой хочется смеяться. Или уж наоборот — самый что ни на есть скверный.
Глава 31
Он не лгал Ярославичу. Мысли о противотанковой обороне у Бурцева действительно имелись. Зародились они еще в тот момент, когда Сыма Цзан стрелой из своей многозарядной аркабаллисты пробил крыло фашистского самолета. Мысли были дерзкими, отчаянными, дурными, но вполне осуществимыми.
Бурцев повернулся к воинам Дмитрия и Бурангула, обступившим трофейный мотоцикл, внимательно осмотрел разношерстную компанию… Ребята проверенные — такие не подведут.
— Будете истребителями танков, — усмехнулся он. Никто не произнес ни слова. Будут.
Бурцев подошел к «цундаппу». Итак. Что у нас есть? Восемь противотанковых гранат да один пулемет в коляске. Негусто… Но все же лучше, чем ничего. Особенно гранаты… особенно если найти способ дошвырнуть их до цели не с двух десятков метров, как положено, а с более безопасного расстояния.
— Сема! — кликнул он китайца. — Ты ведь у нас мастер по метательным машинам? Сможешь за ночь построить новый порок взамен того, что ушел под лед?
— Моя не знай, какой осадный машина нужна. Если большой хойхойпао — это не можно. Если малый стреломет или камнемет, моя может, только людя давай для работа. И много тетива луков и арбалетов, чтобы быстро плести одна большая тетива.
Бурцев повернулся к Александру:
— Князь, нам тетивы с луков нужно, и побольше. Найдется?
Александр пожал плечами:
— Об чем разговор. Коли надо — новгородцы, и луки отдадут. Все равно в рукопашной от них больше толку. Да и у стрелков Арапши запасные тетивы найдутся. Татары — народ запасливый.
— А людей работных дашь?
— Бери обозных мужиков, что от ливонцев сбежали. Обоза-то у нас все равно уж нет. Если не хватит — ополченцев дам.
Бурцев прикинул: спаслось десятка два обозных.
— Должно хватить. Спасибо, княже.
— Ну, тогда с Богом, Васильке. Вы уж не пожалейте животов на благо…
Александр Ярославич покосился на китайского удреца, татарского юзбаши, польского рыцаря, его литовского оруженосца с мачугой и прусского стрелка в волчьей шкуре. Крякнул в курчавую бороду.
— … на благо земли Святорусской.
Едва князь со свитой съехали с Вороньего Камня, Сыма Цзян взял быка за рога:
— Какой стрела твоя метать хочет, Васлав? Большая? Маленькая? Толстая? Тонкая?
Бурцев протянул китайцу ручную противотанковую гранату фрицев:
— Вот!
Каплеобразный корпус серо-бежевого цвета с черной маркировкой: «PWM-1 (L)». Пряжка колечком в верхней части — для ношения на поясе. Длинная деревянная рукоять с четырьмя матерчатыми лентами стабилизатора, упрятанная в чехольчик. Вообще-то на стрелу эта килограммовая болванка походила мало. Китаец скривился, неодобрительно зацокал языком:
— Плохой стрела! Не острый, короткий, слишком тяжелый. А оперенье где? Перья где, Васлав?
— Будут тебе перья, когда полетит, — пообещал Бурцев.
По идее ведь, после броска в воздухе должны раскрыться ленты стабилизатора, ориентирующие гранату боевой частью к цели…
Китаец еще раз взвесил в руке «PWM-1». Улыбнулся:
— Плохой стрела, зато хороший ядро-снаряда. По голове ударять — сразу убивать. Шлема не поможется. Только попасть в голова трудно будет.
— Успокойся, Сема, головы этим пока сносить мы не будем. Начнем с башен. С танковых.