Вся конструкция покоилась на переносном деревянном основании с салазками и ручками: хочешь — вези, хочешь — неси. По выдолбленной в брусе-штанге выемке свободно бегал ползунок, форму которого Сыма Цзян идеально подогнал под немецкие противотанковые гранаты. К ползунку крепилась тетива, которая довольно быстро натягивалась двумя рычажками-воротами.

Не фаустпатрон, конечно, однако и некоторые преимущества у китайской аркабаллисты имелись. Снаряды она швыряла бесшумно, не выдавая своего местонахождения всполохом выстрела и дымным облаком. Скорострельность, правда, не ахти, а вот дальнобойность…

Бурцев решил пожертвовать еще одной гранатой, чтобы хотя бы приблизительно выяснить возможности их единственной противотанковой «пушки». Сыма Цзян, горячась, доказывал, что попадет в любое дерево или камень с пятисот шагов. Бурцев предпочел ограничиться тремястами. Китаец попал — в ту самую сосну, в которую и целил. Ствол, пробитый кумулятивной струей и развороченный осколками, рухнул. Бурцев остался доволен. Все, достаточно испытаний. Восемь гранат осталось. По две на танк. Может, хватит, а может, и нет… Пора было подыскивать для орудия Сыма Цзяна подходящую позицию.

— А с этим-то что делать? — Освальд кивнул на немецкого танкиста. — Может, того…

Красноречивый жест большим пальцем у горла заставил пленного эсэсовца вздрогнуть.

— Ни-ни! Даже не вздумай. Он еще может пригодиться. Отдайте полонянина обозным мужикам — пусть не трогают, но и глаз с него не спускают.

Бурцев вскочил в седло.

— Погоди, Василь, а сам-то ты куда собрался? — спросил Дмитрий.

— На рекогносцировку.

— Чаво?

— Поле боя пойду присматривать. Александр Ярославич вон уже изготовился к битве. И нам пора.

Он уехал. И ездил долго.

… Ну, князь! Ну, жук! Бурцев не уставал восхищаться полководческим талантом Ярославича. Такую позицию выбрать — уметь надо! Мало того, что князь заставит рыцарскую «свинью» переломать ноги на прибрежном льду, так еще и тылы свои Александр прикрыл совсем не по-детски. Подступиться к позициям новгородцев сзади немцам будет ой как не просто. Даже на танках. Продираться сквозь глухие леса и топкие, лишь припорошенные рыхлым снежком болотистые низины — занятие не из приятных. Увязнут здесь тяжелые гусеничные машины по самую башню.

Мотоциклистам, кстати, тоже не проехать. Бурцев попытался было в качестве эксперимента прокатиться по тылам новгородцев на трофейном «цундаппе». Мотоцикл сразу ухнул колясочным брюхом в сугроб. Захрустел под колесами ненадежный болотный ледок. Чтобы вытянуть машину из ловушки, пришлось впрягать лошадей.

Более-менее пригодным для передвижения моторизированной колонны оказалось лишь поросшее редколесьем каменистое взгорье вдоль озера. Вот тут и следовало бы организовать фашикам теплую встречу. Местечко-то идеальное: и просматривается хорошо, и простреливается.

Аркабаллисту Сыма Цзяна замаскировали славно. Распрягли лошадей и вручную втащили в густой, высокий, заснеженный кустарник. Осторожно раздвинули ветки, сбили обледеневшую коросту, смахнули снежок: в сугробе появилась неприметная бойница. Со стороны посмотреть: растут себе кусты как кусты. Метательной машины не видать, следов за густыми зарослями — тоже. Откуда полетят гранаты — не вдруг и поймешь. Таких кустистых засыпанных по самую макушку островков вокруг — уйма…

Неподалеку — среди молодого ельника — стоял в небольшом окопчике с бруствером из плотного влажного снега «цундапп». Пулемет — полностью готов к бою. Это — на тот случай, если потребуется отвлекать стрельбой внимание противника от бесшумного «гранатомета». Бурцев завалил мотоцикл ветками, а вдоль взгорья, по которому должен пройти враг, разместил в укрытиях татарских лучников.

— Если кто вдруг увидит рыцаря с медведем на щите — не убивать, — отдал он последний приказ. — Брать живым. Все. По местам. Сигналом к началу боя будет первый выстрел нашего порока. Услышите все — не волнуйтесь.

Люди разошлись. Каждый знал свое место и свою задачу.

Расчет «гранатомета» — четыре человека. Дмитрий со Збыславом, как самые здоровые, крутят вороты и натягивают тетиву. Бурцев укладывает гранаты и указывает цель. Сыма Цзян наводит оружие и жмет спусковой механизм. Бурангуловы стрелки бьют мотоциклистов. И танкистов тоже, коли те полезут из люков.

Остальные — новгородцы из дружины Дмитрия, пан Освальд, лучники дядьки Адама и бойцы Юлдуса ждут с лошадьми в тылу — у Вороньего Камня. Их боевая задача — прийти в случае необходимости на помощь и уничтожить прорвавшегося противника. Живую силу противника… О танках речь не идет. Танки прорваться не должны. И это — забота гранатометчиков.

Вдали уже слышался рокот моторов. Пора…

— Готовсь, — хрипло шепнул Бурцев.

Збыслав и Дмитрий натянули тугую тетиву станкового самострела в два счета. В четыре руки. В полнейшей тишине: щедро смазанные жиром вороты даже не скрипнули. Бурцев поставил на боевой взвод каплеобразную противотанковую гранату, осторожно вложил в деревянный желобок ползунка. Как здесь и была! Сыма Цзян постарался — подогнал аркабаллисту под нестандартные снаряды с точностью до миллиметра.