Была поздняя ночь, и в кромешной тьме она двигалась на ощупь и по памяти. Пиппа уперлась в выступ стены. За углом будет проем в стене с железной решеткой. Она видела, как слуги выносили через него мусор и навоз из конюшен.

Она знала, что здесь должно быть полно крыс и нечистот, но с этим уж точно придется примириться. О'Донахью Map хотел бежать и надеялся, что она ему в этом поможет.

Несносный упрямец.

Она глубоко вздохнула и, завернувшись в старый плащ, решительно шагнула в проем. Проход был достаточно узким, она то и дело задевала влажный камень. Наконец она увидела решетку.

Начав ковырять кладку, Пиппа вспомнила все мыслимые ругательства. Когда ей в конце концов удалось вывернуть один из железных прутьев и пролезть внутрь, руки ее были все изодраны и кровоточили.

Захватив с собой железный прут, она прокралась мимо башни Девере. Глашатай провозгласил девять часов вечера. Пиппа заторопилась. Скоро должна была начаться церемония передачи ключей.

Жаль, что Айдан ее не послушался. Она предстала бы перед королевой героиней, и Елизавета одарила бы ее титулом. А может быть, и помогла найти ее семью.

Но никакие ее успехи при дворе ничего не стоят, если Айдана не станет. Если она его потеряет, в ее сердце не останется места для семьи, даже если и удастся ее отыскать.

Пиппа разглядела первого стражника. Тихо насвистывая, он бесцельно кружил по пятачку, освещенному факелами. Девушка подошла поближе. Он перестал насвистывать и втянул ноздрями воздух, как собака, идущая по следу.

Прежде чем она сумела спрятаться, он уже уставился на нее мутным взором:

– Эй, ты! Что…

– Добрый вечер, сэр.

Раньше, чем он сумел ответить, она схватила его руку обеими руками и крутанула. Да благословит Небо труппу акробатов, с которыми ей пришлось странствовать по Линкольнширу. Они обучили ее, как можно опрокинуть на спину огромного мужчину.

Беспомощный страж лежал на земле, часто и тяжело дыша, распространяя вокруг запах эля.

– Лежи тихо, и все будет в порядке.

Он захрипел, когда она заткнула ему тряпкой рот и связала руки..

Пиппа подумала о Морте и Дове, своих старых компаньонах, с которыми договорилась, чтобы они ждали ее в Галли-Ки. Она вручила им золотую крону и пообещала еще две, если они подождут, когда она приведет туда Айдана.

Она собиралась проводить его, пожелать ему попутного ветра, а затем вернуться к своей новой жизни при дворе.

Стражник что-то промычал сквозь кляп. Она отцепила его короткую шпагу.

– Боюсь, что она мне сейчас нужнее, – прошептала она. – Как, впрочем, и твои штаны.

Он попытался возразить, но Пиппа не обращала на него никакого внимания. Она сняла с него штаны, надела их на себя и аккуратно затянула на поясе шнурком. Затем напялила китель, висевший на деревянном гвозде на двери, прихватив заодно и шляпу. И, оставив стражника связанным, направилась на его пост в арке у башни Блуди.

Освещая путь покачивающимся фонарем, главный стражник переходил от поста к посту в сопровождении сержанта и других стражников. Она встала, выпятив грудь, в ожидании. На этом строился ее план.

– Стой, – крикнула она глухим голосом. – Кто идет?

– Ключи, – ответил главный стражник. Пиппа не могла вспомнить, что говорят дальше.

– Ключи? Чьи ключи?

– Королевы Елизаветы, – последовал ответ скучающим голосом.

– Вручите ключи. Все в порядке. – Пиппа протянула руку, моля Бога, чтобы рука не дрожала.

– Ты не заболел, Стоке? – озадаченно поинтересовался главный стражник.

– Наверное, сэр. – Она прокашлялась.

Как только ключи оказались в ее руках, она ловко подменила их на те, что стащила в Уайтхолле.

После церемонии она проследовала в комнату караула вместе с остальными стражниками. В дверях она остановилась.

– Проблемы, Стоке? – поинтересовался кто-то. Она дотронулась до краешка шляпы:

– Мне надо кое-куда.

Один из стражников снял факел со стены.

– Ты какой-то странный сегодня, Стоке. Она выхватила у него факел.

– Странно, когда сажают невинных людей. – С этими словами она ткнула факелом в соломенную кровлю и исчезла, моля о чуде, в то время как стражники завопили от страха и гнева.

Пиппа рванулась в сторону башни Бошамп, преодолела ступени до камеры О'Донахью и открыла дверь.

– И не сомневайтесь, – бросила она в темноту, – что я хоть на мгновение забыла о вашем обещании съесть свинью.

У Айдана вырвалось одно из тех кельтских восклицаний, что ей так нравились, и он тут же обхватил Пиппу так нежно, что у нее перехватило дыхание. Он ласково прошептал что-то по-гаэльски.