Сначала я подумала, что фирма переезжает и срочно пакует вещи, но тут заметила еще двух молоденьких сотрудниц, которые сидели на стульях в противоположных углах комнаты, и рядом с одной из них милиционера с автоматом. Девушки были бледными и испуганными, и я, наконец, поняла, что здесь происходит. Обыск, конечно же, обыск, и встретил меня не охранник, а сотрудник милиции.

Господи, куда я опять влипла?

— Сюда, гражданка, — мой конвоир показал мне на дверь, которая вела в другую комнату, судя по табличке, здесь находился кабинет руководителя фирмы.

И парни, проводившие обыск, и сотрудницы встретили и проводили меня отнюдь не любезными взглядами. И я почувствовала вдруг себя преступницей, недаром меня причислили к разряду «гражданок», которые покорно дожидались своей участи под приглядом оперативников. Появившись в момент обыска, я автоматически перешла в разряд подозреваемых. И это было бы смешно, если бы не было так грустно!

В кабинете находились трое мужчин, и стоял дым коромыслом. Один из них был явно тем самым Петровым, чья фамилия значилась на табличке, а двое — оперативниками. Один из них, лет сорока с виду, с обширной лысиной и заметным брюшком, занимался хозяином кабинета, а второй, как и его коллеги в соседней комнате, вынимал папки из шкафа. Четвертой в кабинете была девушка, которую я поначалу не заметила. Ее голова едва виднелась из-за высокой стопки папок, громоздившихся рядом с ней на телевизионной тумбочке. Сам же телевизор стоял на полу.

— Павел Романович, — обратился мой провожатый к лысому мужчине. — Вот дама объявилась. Говорит, что желает встретиться с Волковой.

— С Волковой? — лысый живо обернулся ко мне и окинул меня взглядом с ног до головы. — Это хорошо, что с Волковой. — Он посмотрел на молодого мужчину, с которым только что беседовал. Бедняга, казалось, только что покинул сауну. Редкие волосы на его голове слиплись от пота. Лицо отливало багрянцем, и он беспрестанно вытирал его большим носовым платком и тяжело дышал.

Лысый смерил его взглядом, который, похоже, не предвещал ничего хорошего, потому что лицо молодого человека жалобно сморщилось, и мне показалось, что он вот-вот заплачет.

— Ладно, Петров, подождите пока в другой комнате, — велел лысый и кивнул парню в джинсах. — Алексей, присмотри.

Петров с понурым видом вышел из комнаты. Алексей двинулся следом за ним. Все это мне крайне не понравилось, но разве у меня оставался какой-нибудь выбор?

— Присаживайтесь, гражданка, — предложил лысый и показал мне на освободившийся стул. — Документы у вас при себе?

Я достала из сумочки паспорт и молча положила его на стол.

Лысый некоторое время его изучал, листок за листком, хмыкал и качал головой.

Я ждала, когда он, наконец, посмотрит на меня. Я слышала за своей спиной шуршание бумаг и голос оперативника.

— Папка номер двенадцать дробь шесть… Папка номер семнадцать, дробь три…

Иногда девушка переспрашивала его тихим голосом, и я поняла, что они делают опись изъятых документов. И надо ж было мне сунуться сюда именно в этот день, и именно в этот час!

— Итак, госпожа Родионова Анна Андреевна, с какой целью вы пришли в этот офис? — лысый, наконец, оторвался от моего паспорта, и маленькие, глубоко сидящие глаза пробуравили меня, казалось, насквозь.

Удивительно, но я успокоилась и высокомерно произнесла:

— Простите, но с кем имею честь разговаривать? Представьтесь, пожалуйста?

Лысый хмыкнул, но вытащил удостоверение и вытянул руку, чтобы я могла лицезреть на фотографии ту же самую физиономию только в милицейской форме.

На случай моего слабого зрения, он еще и отрекомендовался:

— Руководитель оперативно-следственной группы майор милиции Хрусталев, — и уточнил для вящей убедительности: — Старший оперуполномоченный по особо важным делам УБОП КМ ГУВД.

— Убоп кого? — невинно переспросила я.

— УБОП — это управление по борьбе с организованной преступностью, а КМ — это криминальная милиция. — Сказал Хрусталев и добавил сурово: — Надеюсь, что такое ГУВД не надо объяснять?

— Не надо, — согласилась я и опять подняла на него безмятежный взор, — и чем интересно я вам приглянулась, господин майор милиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам УБОП, как его дальше, не запомнила?

— Не язвите, гражданка, — одернул меня Хрусталев. — Вы что? Шутки сюда пришли шутить?

— Простите, — вежливо сказала я. — Какие шутки? Впервые имею дело с милицией, поэтому как вы представились, так я к вам и обращаюсь.

Майор поморщился, но вступать в дискуссию не стал, и снова повторил свой вопрос о цели моего визита.

Я полезла в сумочку и достала наши путевки.

— Вот моя цель. Это путевки для нашей семьи в Грецию. Мой муж в командировке, поэтому я приехала сюда уточнить некоторые моменты (мысленно я похвалила себя, что прихватила путевки с собой). Здесь я впервые и никого не знаю.