— А Волкова? Вы же сказали, что пришли именно к Волковой?

— Это вы сказали к Волковой, — уточнила я. — Я пришла к Марине. Не знаю точно, занимается ли она путевками, но муж, помнится, говорил, что здесь работает его знакомая по имени Марина. Я хотела у нее узнать, кто занимался нашими путевками?

— Логично, — хмыкнул майор, — но позвольте узнать, — что конкретно вы хотели уточнить?

— Конкретно, я хотела уточнить, — тоном примерной ученицы ответила я, — можно ли отказаться от путевок, а если это невозможно, перенести поездку на более поздний срок.

— Даже так? — Майор прищурился. — И по какой причине вы решили отказаться от такого удовольствия?

— По семейным обстоятельствам, — отрезала я. Мне не понравился его взгляд. Казалось, он только и ждет, что я начну нести полную околесицу. Но не на ту напал, господин старший оперуполномоченный по особо важным делам. Я хотя и не имею приводов в милицию, но, работая в газете, частенько встречалась с его коллегами, и кое-что смыслю в подобных делах.

— Получается, лично Волкову вы не знаете и никогда с ней не встречались? — Хрусталев снова вернулся к интересной для него теме.

— Вернее, я никогда с ней не встречалась и поэтому лично с Волковой не знакома.

— Ну да, — согласился майор и неожиданно спросил: — Чем вы занимаетесь?

— Я занимаюсь домом, семьей и ребенком, — ответила я.

— Вы, что ж, домохозяйка? Нигде не работаете?

— А разве это не работа? — удивилась я.

— Я имел в виду, кто вы по профессии?

— По профессии я — журналист, но давно не работаю в газете.

Это заявление, кажется, обрадовало майора, он заметно повеселел.

— Теперь я понял, что вы за птица. Журналист! То-то смотрю, очень ловко на мои вопросы отвечаете.

— А вы хотели бы, чтобы я заикалась, бледнела и путалась в объяснениях? — Я презрительно усмехнулась. — Не дождетесь! Я говорю все, как оно есть! Не прибавить, не убавить!

Хрусталев снова взял в руки мой паспорт и открыл его на страничке, где был проставлен штампик о браке.

— Скажите, Анна Андреевна, — Хрусталев снова уставился на меня своими глазками-буравчиками. — Родионов Сергей Николаевич — ваш муж.

Я перегнулась через стол и заглянула в паспорт.

— Простите, разве там не указано, кто мой муж? Или есть какие-то сомнения?

— По поводу его ФИО (Хрусталев именно так и сказал: ФИО ) у меня сомнений нет. Меня интересует, где и кем он работает?

— Мой муж, Родионов Сергей Николаевич, работает Генеральным директором представительства Таймырского медно-никелевого комбината. В данный момент он находится в Таймырске, в командировке.

И тут майор сразил меня почти наповал.

— А вы уверены, что он находится в командировке, и именно в Таймырске?

— Как это не уверена? — опешила я и чуть не сказала, что проводила Сережу почти до аэропорта. И мысленно прикусила язык. Это я решила, что он полетел в Таймырск, потому что прежде не давал мне повода сомневаться в этом. Но утром, помимо рейса в Таймырск, есть еще рейс до Владивостока, а чуть позже на Москву и Санкт-Петербург. Но почему милиционер вдруг спрашивает про Сережу? Причем тут мой визит и Марина Волкова?

— Не понимаю, — сказала я, — какая тут связь? Я могу отсюда позвонить мужу на сотовый, и уточнить, где он сейчас находится.

— Я думаю, он вам не ответит, — усмехнулся майор, — его ждали в Таймырске, но он там не появился. Мы проверили по регистрации, ни один пассажир с подобной фамилией и инициалами наш город не покидал ни поездом, ни самолетом.

— Постойте, что за бред вы несете? — Я почувствовала, что краснею. — Как это не покидал? Я сама видела его билет.

— Билет он приобрел, но на регистрацию не явился.

— Но причем тут Волкова? С чего вдруг с нее вы переметнулись на моего мужа?

— Дело в том, что Волкова тоже исчезла, в один день с вашим мужем. Причем, при устройстве на работу, указала один адрес проживания, на самом деле она там только прописана, и никто не знает, где она проживает на самом деле!

«Вот оно что? — пронеслось у меня в голове. — Гнездышко, получается, на самом деле конспиративное». Но озвучивать свои догадки я не стала. По крайней мере, до той поры, пока не пойму, что этому Хрусталеву от меня надо. Но одно я для себя усвоила: майор ничего не записывает, значит, это не допрос, и я пока не подозреваемая.