Иной раз, однако, проходила не одна неделя, прежде чем Сэм вспоминал о том, что нужно заглянуть в маленькую пристройку, которую он называл «кислородным баром». И по приезде парней из «Каслс эр», которые забирали пустые баллоны (к этому они относились спустя рукава), Сэму приходилось идти в кислородный бар, откручивать вентили, полностью выпускать кислород из баллонов, потом грузить их на красный возок сына и катить к веселенькому синему автофургону с нарисованными на бортах пузырьками воздуха.

Если бы Сэм все еще жил на Литл-Битч-роуд, на том участке, где находился дом старого Вердро, то сгорел бы (как это случилось с Мартой Эдмундс) в первые же минуты после взрыва. Но и дом, и лесной массив, окружавший его, давно уже ушли за неуплату налогов (в 2008 году их за сущие гроши купила одна из подставных компаний Джима Ренни). Младшая сестра Сэма владела небольшим участком леса на Год-Крик-роуд, и именно там обретался Сэм в тот день, когда взорвался мир. Лачуга ничего особенного собой не представляла, и справлять нужду приходилось во дворе (подачу воды в дом обеспечивал только старый ручной насос на кухне), зато все налоги уплачивались, младшая сестренка за этим следила… и по программе «МЕДИКЭЛ» Сэм получал все, что ему полагалось.

Он не гордился своей ролью в инициировании бунта у «Мира еды». За долгие годы Сэм выпил с отцом Джорджии Ру много виски и еще больше пива и огорчался из-за того, что пришлось запустить камнем в лицо дочери этого человека. Он постоянно думал о том, какой звук вызвал удар куска кварца, вспоминал, как отвисла сломанная челюсть Джорджии, как она стала похожа на куклу-чревовещателя с раззявленным ртом. Господи, да он же мог ее убить, просто чудо, что не убил, хотя и прожила Джорджия после этого недолго. А потом в голову пришла совсем уж тоскливая мысль: если б он оставил ее в покое, она бы не попала в больницу. А если б не попала в больницу, то, вероятно, жила бы и сейчас.

Если так посмотреть, выходило, что убил ее он.

Взрыв на радиостанции вырвал его из пьяного сна, заставил сесть на кровати, схватившись за грудь, оглядываясь вокруг себя. Окно над кроватью разбилось. Собственно, разбились все окна, а дверь на западной стене сорвало с петель.

Сэм вышел из лачуги на заросший сорняками двор и в изумлении уставился на запад, где, казалось, весь мир полыхал огнем.

В атомном убежище, расположенном под тем местом, где ранее возвышалось здание муниципалитета, работал генератор — маленький, устаревшей модели, но именно благодаря ему обитатели бункера оставались в этом мире и не перешли в последующий. Лампы, питающиеся от аккумуляторов, отбрасывали желтоватый свет из углов большой комнаты. Картер сидел на единственном стуле. Большой Джим занял диван, рассчитанный на двоих, и ел сардины из банки, доставая их по одной толстыми пальцами и укладывая на галеты.

Двое мужчин практически не разговаривали друг с другом; переносной телевизор, который собирал пыль в спальной комнате, пока его не нашел Картер, забирал все их внимание. Ловил он только один канал Даблью-эм-ти-даблью из Поланд-Спринга, но этого было достаточно. Более чем, если на то пошло. Подобные катаклизмы трудно переварить. Центральную часть города разрушило полностью. Снимки со спутника показывали, что леса вокруг Честерского пруда выгорели, и люди, пришедшие к Куполу по шоссе номер 119 в День встреч, обратились в пыль на умирающем ветру. До высоты двадцати тысяч футов Купол стал видимым: бесконечная закопченная тюремная стена, окружающая город, в котором выгорело семьдесят процентов территории.

Вскоре после взрыва температура в подвале начала заметно подниматься. Большой Джим велел Картеру включить кондиционер.

— Мощности генератора хватит? — спросил тот.

— Если не хватит, мы изжаримся, — раздраженно бросил Большой Джим. — Так в чем разница?

Не рычи на меня, подумал Картер. Не рычи на меня, потому что все это случилось благодаря тебе. Только ты несешь ответственность за происшедшее.

Он поднялся, чтобы найти кондиционер, и в этот самый момент другая мысль пришла в голову: сардины действительно воняют. Задался вопросом: а что ответит ему босс, если он скажет, что рыбки, которые тот кладет себе в рот, пахнут, как промежность умершей старухи?

Но Большой Джим называл его сыном, на полном серьезе, и Картер промолчал. А когда включил кондиционер, тот сразу заработал. Генератор чуть прибавил рева, словно взвалил на себя дополнительную ношу. И конечно же, стал быстрее пожирать оставшийся пропан.

Все равно Ренни был прав, нам требовался кондиционер, сказал себе Картер, наблюдая разрушения, запечатленные спутниками и высоко летящими самолетами. Внизу большая часть Купола стала непрозрачной.

Но как заметили они с Большим Джимом, не в северо-восточном секторе. Около трех часов пополудни камера перебралась туда. Съемка велась из армейского лагеря в лесу.

— Это Джейк Тэппер. Мы ведем репортаж из Ти-Эр-90, территории, не имеющей статуса города и примыкающей с севера к Честерс-Миллу. Ближе нам подойти не разрешили, но мы даже отсюда видим: есть выжившие, повторяю, есть выжившие.

— Выжившие есть и здесь, тупица, — фыркнул Картер.

— Заткнись! — бросил Большой Джим. Кровь прилила к тяжелым щекам, поднялась ко лбу. Глаза вылезли из орбит, кулаки сжались. — Это же Барбара. Это же щучий сын Дейл Барбара!

Картер увидел его среди остальных. Съемка велась камерой с длиннофокусным объективом, поэтому картинка чуть расплывалась — словно людей снимали через тепловое марево, — но все-таки оставалась достаточно четкой. Барбара. Языкастая женщина-пастор. Хипповый врач. Дети. Линда Эверетт.