Я спал крепким сном. И вдруг грохот – и снова, и снова грохот. Я был евреем, скрывался от нацистов, и они обнаружили меня. Я слышал, как они, словно солдаты на картине Учелло, бьют алебардами в дверь и кричат. Я шевельнулся – Джулиан так и лежала у меня в объятиях. Было темно.

– Что это?

Ее испуганный голос вернул меня к действительности, меня охватил ужас.

Кто-то стучал и стучал в дверь.

– Кто же это? – Она села. Я чувствовал ее теплые темные очертания рядом и будто видел, как светятся у нее глаза.

– Не знаю, – сказал я, тоже садясь и обхватив ее руками. Мы прижались друг к другу.

– Давай молчать и не будем зажигать свет. Ах, Брэдли, мне страшно.

– Не бойся, я с тобой. – Я сам так испугался, что почти не мог ни думать, ни говорить.

– Тсс. Может, уйдут.

Стук, прекратившийся на секунду, возобновился с новой силой. В дверь били металлическим предметом. Было слышно, как трещит дерево.

Я зажег лампу и встал. Увидел, как дрожат мои босые ноги. И натянул халат.

– Оставайся тут. Я пойду посмотрю. Запрись.

– Нет, нет, я тоже выйду…

– Оставайся тут.

– Не открывай дверь, Брэдли, не надо…

Я зажег свет в маленькой прихожей. Стук сразу же прекратился. Я молча стоял перед дверью, уже зная, кто там.

Очень медленно я открыл дверь, и Арнольд вошел, вернее, ввалился в прихожую.

Я зажег свет в гостиной, он прошел за мной и положил на стол огромный гаечный ключ, которым дубасил в дверь… Тяжело дыша, не глядя на меня, он сел.

Я тоже сел, прикрывая голые, судорожно подрагивавшие колени.

– Джулиан… здесь? – спросил Арнольд хрипло, как будто он был пьян, но пьян он, конечно, не был.

– Да.

– Я приехал… ее забрать…

– Она не поедет, – сказал я. – Как вы нас нашли?

– Мне сказал Фрэнсис. Я долго приставал к нему, и он сказал. И про телефонный звонок тоже.

– Какой телефонный звонок?

– Не притворяйтесь, – сказал Арнольд, наконец взглянув на меня. – Он сказал мне, что звонил вам сегодня утром насчет Присциллы.

– Понятно.

– Вы не могли вылезти… из своего любовного гнездышка… даже когда ваша сестра… покончила с собой.

– Я собираюсь в Лондон завтра. Джулиан поедет со мной. Мы поженимся.

– Я хочу видеть свою дочь. Машина под окнами. Я заберу Джулиан с собой.

– Нет.

– Может быть, вы ее позовете?

Я встал. Проходя мимо стола, я взял гаечный ключ. Я пошел в спальню, дверь была закрыта, но не заперта, я вошел и запер ее за собой.

Джулиан оделась. Поверх платья она накинула мой пиджак. Он доходил ей до бедер. Она была очень бледна.

– Твой отец.

– Да. Что это?

Я швырнул гаечный ключ на кровать.

– Смертельное оружие. Оно нам ни к чему. Лучше выйди и поговори с ним.

– Ты…

– Я за тебя заступлюсь. Ни о чем не беспокойся. Давай все ему объясним – и пускай едет. Пошли, нет, подожди минуту. Я надену брюки.

Я быстро надел рубашку и брюки. И с удивлением увидел, что только начало первого.

Я вернулся в гостиную вместе с Джулиан. Арнольд встал. Мы смотрели на него через неприбранный стол, слишком устали и не смогли убрать остатки ужина. Я обнял Джулиан за плечи.

Усилием воли Арнольд овладел собой, явно решив обойтись без крика. Он сказал:

– Девочка моя…

– Здравствуй.

– Я приехал, чтобы отвезти тебя домой.

– Мой дом здесь, – сказала Джулиан.

Я стиснул ее плечо и тотчас отошел, решив сесть, а им предоставив стоять друг против друга.

Арнольд, в легком плаще, измученный, взволнованный, казался взломщиком-маньяком. Блеклые глаза уставились в одну точку, губы дрожали, будто он беззвучно заикался.

– Джулиан… уедем… ты не можешь остаться с этим человеком… это безумие… Посмотри, вот письмо от твоей матери, она просит тебя вернуться домой… я кладу его здесь, вот, прочти, пожалуйста. Как ты можешь быть такой безжалостной, бессердечной, оставаться здесь и… ведь вы, наверное… после того как бедная Присцилла…

– А что с Присциллой?

– Так он тебе не сказал? – воскликнул Арнольд. Он не смотрел на меня. Он стиснул зубы, лицо его дрогнуло – возможно, он пытался скрыть торжество или радость.

– Что с Присциллой?

– Присцилла умерла, – сказал я. – Она вчера покончила с собой, приняв слишком большую дозу снотворного.

– Он узнал это сегодня утром, – сказал Арнольд. – Ему Фрэнсис сообщил по телефону.

– Это верно, – подтвердил я. – Когда я сказал тебе, что еду в гараж, я поехал звонить Фрэнсису, и он мне сообщил.