Шрифт:
Приподняв угол юбки, я показал ему свои волосатые ноги, чтобы он догадался, что я не та, за кого он меня принимает.
ЭПИЛОГ
Средиземное море сверкало, уходя в бесконечность. Камушки, устилавшие огромный пляж, сверкали тем же огнем. Светило солнце и воздух благоухал мимозой.
Я шел вдоль длинного ряда шезлонгов, ища Фелиси. В отеле мне сказали, что она на пляже. Я чувствовал сумасшедшую радость от того, что живу и могу наслаждаться этим изумительным солнцем. С бьющимся сердцем я искал матушку среди толпы. Она состояла из старых англичанок, типов с хорошим доходом и куколок, привезенных любовниками или мужьями. Наконец я узнал лиловый купальник и подошел поближе.
Да, это была Фелиси, моя милая матушка. Вскрикнув, она вскочила:
— Господи! Вот и ты!
Я прижал ее к себе. Я вдыхал печальный запах ее седых волос. Как при каждой нашей встрече, что-то сжимало мне горло.
— Да, мама, вот и я!
— Хорошо, что тебя не было недолго! Это было пустяковое поручение, не так ли?
— Да, совсем небольшое, чисто административное…
Она высвободилась из моих рук и смущенно пролепетала:
— Хочу тебе представить мадемуазель Полетт. Мы подружились в пансионе. Может быть, потому что обе были одни.
Она прошептала мне на ухо:
— Очень подходящая молодая девушка.
Я покосился на соседний шезлонг, ожидая найти там что-то безобразное. Но разинул рот, увидев прелестную маленькую блондинку, смуглую как на рекламе мази для загара.
— Позвольте представить вам моего сына, о котором я вам говорила, — сказала Фелиси.
Фелиси должна была хорошо разрекламировать свое сокровище, потому что птичка бросила на меня взгляд, блистающий вожделением.
Я светски поклонился «подходящей девушке». Так и есть, ребята; грудь у нее была как раз такая, как я люблю.