Чем долее Грейс находилась в Скайнигэле, тем всё более ясно начинала осознавать своё предназначение — быть нужной здесь.

— Моя благодарность вам, Аластер, за добрые слова. Но боюсь, я не настолько, насколько необходимо, сведуща в управлении поместьем. Мне во многом придётся положиться на вас и ваши советы. Единственное, в чём я уверена, так это что я не потерплю того, что по вашим рассказам произошло с арендаторами прочих поместий. Моя бабушка всегда говорила, что жизненной силой любого большого поместья являются его люди. Я клянусь, что никогда корысти ради не позволю себе перешагнуть через моральные принципы.

Грейс поставила чашку и прошла к окну. Снаружи, во дворе, монотонными струями всё ещё лил дождь.

— Когда погода прояснится, я хотела бы обойти поместье и нанести визит арендаторам Скайнигэла. Так как вы знакомы с людьми, я попросила бы вас сопровождать меня. Догадываюсь, что из-за моего приезда их одолевают примерно те же мысли, что беспокоили и вас и не давали уснуть всю ночь. Люди боятся, что я собираюсь их выгнать. И не станут мне доверять. Я хочу успокоить их, что пока я здесь хозяйка, ничего подобного в Скайнигэле не произойдёт.

Аластер кивнул, а Грейс завершила свою речь:

— А теперь, если вы будете так любезны послать объявить о том, что здесь требуются рабочие руки, сама я воспользуюсь сегодняшней недружелюбной погодой и ознакомлюсь с замком изнутри.

— Разумеется, миледи. Я буду счастлив провести вас по нему и показать…

Грейс подняла руку:

— Я искренне ценю вашу любезность, Аластер, но всё же предпочитаю открывать для себя замок в одиночестве. Скайнигэл был наследием моей семьи в течение многих поколений, и всё же мне никогда не рассказывали о нём. Он был домом для людей, которых я никогда не знала, местом действия событий, о которых мне никто не поведал. Я хотела бы потратить немного времени, чтобы познакомиться со своей историей с глазу на глаз.

Аластер склонил голову, выказывая полнейшее понимание.

— Однако, — добавила Грейс с улыбкой, — если я не вернусь к ночи, вы можете отправиться на мои поиски.

Грейс отложила в сторону последнюю стопку книг, найденных ею в деревянном резном сундуке, одном из нескольких, обнаруженных в комнатах и кладовках замка. Большинство из них содержали документы по поместью, небольшие памятные реликвии давно ушедших дней и даже старую одежду, давно забытую и истлевшую от сырости.

Грейс прислонилась спиной к сундуку и закрыла глаза, потирая напряжённые мышцы шеи. Она отложила несколько книг, чтобы заняться ими позже: руководства по управлению поместьем и выращиванию урожая, которые могут оказаться полезными в ближайшие месяцы. Похоже, она провела в этой комнате несколько часов, юбки, собравшиеся складками вокруг неё, запачкались в пыли, оседавшей здесь в течение сотни, а то и больше, лет. Маленькие часики свисали с ленты, повязанной вокруг шеи Грейс, и она подняла их, снова изучая, как делала уже много раз в течение нынешнего дня.

Она нашла их сегодня вскоре после того, как начала своё исследование замка. У них была лишь часовая стрелка, и время они показывали совсем не точно, их маленький циферблат переходил с солнца на луну и с луны на солнце несколько раз в течение прошедших часов. Но для Грейс это не имело значения. Она носила эти часики из-за сентиментальной гравировки. Скромные, овальной формы, и обрамлённые тусклым серебром, с начертанными словами на гаэльском:

«Is e seo m' uair-sa». Дейдре перевела их для Грейс: «Это моё время».

У Грейс не было никакой возможности узнать, какой смысл заложен в этих словах и почему первый владелец часов сделал эту надпись. Да это и не имело значения, потому что слова эти для неё не стали бы важнее, даже если бы она сама их написала.

Это моё время.

Грейс поняла, что впервые в жизни у неё появилась цель, она почувствовала себя нужной, почувствовала, что само её существование имело причину иную, чем просто быть для всех неудобством. Её родители, несмотря на то, что были добры и искренне привязаны к ней, рассматривали Грейс скорее как помеху своим планам, составленным после свадьбы, планам, в которых не предусматривалось вмешательство третьего. Нонни заботилась о ней, вырастила её в любви, защищая от невзгод, да, но ведь у неё не было другого выбора. Это стало обязанностью Нонни, потому что её дети оставили их собственного нежеланного ребёнка.

Внезапный переезд в дом дяди Тедрика, холостяка, привыкшего приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, заставлял Грейс чувствовать себя костью, застрявшей у него в горле. А потом был Кристиан, который более чем ясно дал понять, что дед-герцог принудил его жениться на ней.

Всю жизнь Грейс будто ждала чего-то, что-то искала, чувствуя, что может лишь наблюдать за жизнью, сама же находясь с краю, в то время как весь мир проносится мимо неё. Но теперь пришло её время, время перестать быть неудобством, перестать позволять другим терпеть себя. Теперь пришло её время искать свою собственную жизненную тропинку.