— Странно, — пробормотала она. — Я уверена, что мистер Дженнер сказал, что…

Но тут дверь со скрипом растворилась, и в проёме возникла фигура человека. Это был низенький толстячок и, честное слово, совершенно лысый. Он всем своим обликом сразу же напомнил Грейс детскую сказку о Шалтае-Болтае [36] — Шалтае-Болтае в тартане, поправила она себя, в красно-белую клетку, перетянутый громадным поясом, и в клетчатых штанах, плотно облегающих его тощие ноги до кожаных туфель с пряжками.

Человек кинул на них один взгляд и сразу повернулся спиной.

— Эй, Дейдре, — прокричал он внутрь замка, — ты была права! Кто-то пришёл нас навестить. Иди-ка, помоги мне поприветствовать наших гостей!

К нему присоединилась изящная женщина, возможно, четырёх с половиной футов ростом, одетая в земляного цвета плед, чересчур длинный для её хрупкого тела, обёрнутый вокруг плеч, с окаймлёнными бахромой концами, волочащимися по каменному полу. Лицо её было одним из тех, по которому трудно определить возраст — ей, наверное, предположила Грейс, между двадцатью и сорока. Одетая в выцветшие юбки, бывшие когда-то чёрного цвета, и голубоватую рубашку, скроенную наподобие мужского жилета, с полностью укрытыми искусно завязанным платком волосами, женщина стояла, как заметила Грейс, босыми ногами прямо на каменном полу.

— Добро пожаловать, добро пожаловать в Скайнигэл, — из этой пары вышел вперёд мужчина, чтобы поприветствовать их. — Я Аластер Огилви, дворецкий замка, а это Дейдре Уайли. Дейдре — вдова одного из прежних арендаторов замка, она приходит, чтобы вести домашнее хозяйство в Скайнигэле.

Грейс кивнула, улыбнувшись женщине.

— И с кем мы имеем удовольствие познакомиться? — спросил мистер Огилви, его пухлое лицо прямо-таки лучилось любопытством.

— Да это ж новая леди Скайнигэла, — ответила Дейдре, прежде чем Грейс успела отозваться.

Аластер с выражением удивления повернулся к маленькой женщине:

— Ты узнала об этом до того, как она сама сказала, да, Дейдре? Как ты это сделала? Это твоё зрение, Дейдре? Тебе сказали об этом духи, девонька?

Дейдре покачала головой.

— Нет, Аластер. Я говорила тебе, и не раз, что нет у меня никакого «зрения», о котором ты постоянно бубнишь. — Она сунула руку в свой плед и выудила оттуда сложенное письмо. — Вот письмо, что намедни доставили в замок.

Аластер взял и быстро прочитал письмо. Тёмные глаза округлились над пергаментом.

— Ох, Дейдре, почему ты не сказала мне заранее, что ожидается приезд леди Скайнигэла? — и прежде чем та успела ответить, он почтительно склонил голову перед Грейс: — Миледи, прошу простить меня за то, что не приветствовал вас должным образом до того, как вы дошли до двери. Я был в неведении относительно вашего приезда, иначе я не спускал бы глаз с озера, пока вы не прибудете.

Грейс покачала головой.

— Здесь нечего прощать, мистер Огилви. Я предпочитаю обходиться без церемоний. Можем мы войти и немного передохнуть? Мы только что с дороги, и, полагаю, все готовы упасть от изнеможения.

— Ох! — Аластер вскинул руки себе на голову. — Где мои манеры? Конечно! Пожалуйста, миледи, пожалуйста, входите! Вы все!

Для мужчины его комплекции он двигался быстро, ведя утомлённых путников вдоль по коридору и на два пролёта вверх по винтовой лестнице, всю дорогу щебеча извинения. Они оказались в пещероподобной комнате, стены которой вздымались, вероятно, на два этажа, и в ширину помещение было примерно такого же размера, как в высоту. Грейс слышала доносящееся сверху щебетанье птиц, без сомнения свивших гнёзда на огромных дубовых балках, пересекающих потрескавшийся и осыпающийся оштукатуренный потолок.

Будучи местом действия многих пиров горцев, большой зал принимал у себя самого Роберта Брюса [37] . По словам мистера Огилви, первую башню построили в двенадцатом веке, а крылья по сторонам — столетиями позже. Птицы в башне были её жителями с самого начала.

— Легенда гласит, что задолго до того, как на этой земле был возведён первый замок, сюда пришла кельтская богиня Клиодна [38] . Она была прекрасна и белокура, говорят, именно она принесла птиц, волшебных птиц, чьи мелодичные песни могут умиротворить любого больного и погружают в целебный сон.

Слушая, как Аластер ведёт рассказ, Грейс медленно обходила комнату. По большей части зала была пуста за исключением двух кресел и единственного грубо сколоченного стола, установленного возле пещерообразного каменного камина. Огонь, над которым на цепи висел маленький медный чайник, слабо горел за решёткой, издавая землистый запах, настолько не похожий на уголь, к которому она привыкла. Помимо огня камина другим единственным источником света в комнате были две сальные свечи, горящие в подсвечниках на столе и отбрасывающие тени на голые каменные стены. Окон не было. Ни одного. Ни на одной из четырёх стен.