— С черникой? — Катриона взялась за чашку. — Мы частенько пьём черничный чай в Россмори, правда, дорогой?

Она обратила взгляд на своего мужа, стоящего подле Кристиана, — тот кивнул. Грейс отметила, что Кристиан больше не улыбается так, как тогда, на берегу. Его глаза снова омрачило так хорошо знакомое ей хмурое выражение, но прежде, чем Грейс успела задуматься над тем, что же его огорчило, Катриона снова заговорила:

— Как-нибудь при случае я должна вам показать, как добавляю в чай немного клевера. — Она наклонилась чуть ближе и прошептала: — Признаться, такой чай я люблю больше китайского.

Грейс улыбнулась в ответ. Она ожидала, что столь светская дама, как герцогиня, с презрением отнесётся к простоте, привычной для Скайнигэла, и ей было приятно узнать, что она заблуждалась в своём суждении.

— Мы уже отужинали, — сказала она, — но если вы проголодались, я могу попросить Дейдре или Флору посмотреть, не осталось ли на кухне рагу…

В этот самый момент дверь отворилась и вошёл Аластер. Он не постучал — на чём настояла Грейс, считая, что в том нет необходимости, ведь в деле управления поместьем они были компаньонами, а не хозяйкой и подчинённым. Аластер замер, увидев в комнате посторонних:

— Ох, миледи, я не знал, что у вас посетители.

Он поклонился и шагнул назад, собираясь выйти, но Грейс махнула ему рукой, приглашая в комнату:

— Всё хорошо, Аластер. Пожалуйста, входите и познакомьтесь с нашими гостями.

Аластер стоял, одетый и выглядевший, как обычно — узкие штаны из шотландки, такие же жилет и сюртук, очки сдвинуты на кончик мясистого носа, как всегда, когда он проверял цифры в гроссбухах — и, как и ожидала Грейс, слушал, вытаращив от изумления глаза:

— Аластер, позвольте представить вам герцога и герцогиню Девонбрук…

Как она и ожидала, Аластер вытаращил от изумления глаза и отвесил несколько почтительных поклонов.

— … а это лорд Найтон, — прибавила Грейс, — мой муж.

Аластер быстро посмотрел на неё, прежде чем поклониться и Кристиану.

— Для меня честь наконец-то познакомиться с вами, милорд. Большая честь. — Затем он обратился к Роберту и Катрионе. — И с вами также, ваши светлости.

— Это мистер Аластер Огилви. Он управляющий в Скайнигэле, и притом отменный. Не знаю, что бы я все последние месяцы без него делала.

Лицо Аластера по цвету сравнялось с его костюмом, когда он довольно заулыбался в ответ на комплимент Грейс.

— Благодарю, миледи. Уверяю вас, мне это было в радость.

Когда с представлениями было покончено, в комнате повисло неловкое молчание, никто не знал, что сказать. Грейс попыталась положить конец затянувшейся паузе:

— Вы зачем-то хотели меня видеть, Аластер?

— Что? О, да, верно, миледи. Макфи и Макги только что вернулись из Аллапула. У меня тут список того, что им удалось купить и продать.

Он протянул ей лист бумаги, и Грейс, кивая, пробежала его глазами.

— Похоже, им удалось сторговаться по честным ценам.

— Да. — Аластер помолчал немного и тихо добавил: — Миледи, боюсь, у меня есть и плохие новости.

Серьёзное выражение его лица подсказало Грейс, что случилось что-то очень нехорошее.

— В чём дело?

— До того, как Макфи и Макги уехали, люди болтали, что «Надежда» затонула, прежде чем добралась до Новой Шотландии. Считается, что все пассажиры погибли.

Грейс оцепенела. Она положила список на стол и отвернулась к окошку, выходящему во внутренний двор. Глядя на играющих там ребятишек, она вспоминала улыбчивое личико, неизменный большой пальчик во рту, счастливые голубые глазёнки, сияющие из-под копны белокурых кудряшек.

Томас Макаллум сочетал в себе всё простодушие и живость трёхлетнего проказника. Он приехал в Скайнигэл дождливым вечером вместе со своими ма и па и другими родичами и сразу же стал всеобщим любимцем. Приходя в кабинет поработать над счетами поместья, Грейс частенько заставала его сидящим под столом в ожидании момента, когда можно будет высунуть голову и радостно прокричать: «Бууу!», — после чего малыш обнимал её крепко-крепко. Она была «леди Глейс», а он — «лыцалем Томасом», ее «заситником» от всего «плохого и стласного», как те сказочные рыцари, о которых она читала ему перед сном.

Когда его родители, наконец, нашли места на корабле, отплывающем в Новую Шотландию, Томас не хотел уезжать. Грейс никогда не забыть, как он цеплялся за её юбки и плакал, повторяя, что хочет остаться с ней. Но она убедила его, что каждый рыцарь однажды должен отправиться в крестовый поход и защитить других людей от всего плохого и страшного.

Он так и стоял у неё перед глазами: на палубе баркаса, машущий ей на прощание, пока корабль шёл заливом Скайнигэл — в Аллапул и новую жизнь… она всё ещё слышала его последние сказанные ей слова…