И все же невеликих познаний в тактике и стратегии хватило Рамману для того, чтобы остановить колонну защитников Дэйнла у естественной преграды – на холмистом берегу Найлы, и перекрыть единственную в этом направлении дорогу, пригодную для продвижения войск. Хотя горячие головы рвались вперед – грудью на подлых синтафских захватчиков.

– До позиций Хереварда рукой подать! Мы захватим их с ходу! – кричал в запале Камилен. – Одним решительным ударом!

– Остыньте, ради Меллинтан! Это же чистое самоубийство. Вам себя не жалко, так пожалейте этих храбрых людей! – рявкнул на него Рамман. – Разве вы не понимаете, что силы наши не равны? Так пусть у нас будет хотя бы небольшое преимущество в местоположении.

– А у нас оно есть? – осторожно поинтересовался господин, то бишь гражданин Дориарн Бур, школьный учитель словесности. – Нас ведь… как это… могут обойти с фланга.

– Могут, – согласился граф. – Но не сразу.

Теперь, очутившись на поле предстоящей битвы, он уже не чувствовал ни прежнего воодушевления, ни абсолютного бесстрашия и эйфории. Только страх и трезвое осознание того, что это сражение станет для большинства его соратников первым и последним, как и для него самого. Против пушек и драгун Хереварда им ни за что не устоять. Это так же очевидно, как разница между мужчиной и женщиной.

«Что бы сделал на моем месте Носатый Филин, обладай он теми же людскими силами и боевыми средствами? – вопрошал себя Рамман. И каждый раз отвечал без малейшей тени сомнения: – Он бы заманил синтафцев в Дэйнл и задал бы им жару в уличных боях». Так поступил бы любой профессиональный военный, но граф и законный властитель этих земель, предводитель всех благородных людей Янамари непоправимо запятнал бы честь свою, допустив разрушение столицы провинции. Времена многодневных осад и трех дней на разграбление миновали, в самом-то деле.

Так всегда бывает, когда желания сражаться хоть отбавляй, а умения не хватает. Многие добровольцы когда-то служили в армии, но их знания успели катастрофически устареть. Пара человек до сих пор ловко управлялись с фитилями аркебуз, но зато пасовали перед современными нарезными ружьями. Наскоро набранные пушечные расчеты тоже не радовали слаженностью и быстротой стрельбы. Ко всем прочим несуразицам мало кто из защитников Дэйнла умел правильно перестраиваться из колонны в каре. И немногочисленные кадровые офицеры были бессильны что-то изменить в столь короткий срок. Словом, янамарская революционная армия являла собой стадо, гонимое на убой, и Рамману Никэйну не оставалось иного выбора, кроме как бежать впереди всех под нож мясника.

Наверное, только шурианское, не убиваемое никакими смертельными раскладами умение надеяться на лучшее вкупе с чистокровным диллайнским упорством заставили графа забыть о безрадостных перспективах. Надо остановить Хереварда? Значит, остановим и за ценой не постоим.

Подмораживало. Бледное зимнее солнце слепило, но ни капельки не грело, а ветер выдувал из-под одежды накопленное тепло, но Рамман почти не чувствовал холода. Он дрожал от переживаний мелкой и, к счастью, почти не заметной со стороны дрожью. Впрочем, как и все остальные его соратники.

– Надо бы пристреляться к противоположному берегу, вашество, – задумчиво молвил капитан-артиллерист, почесывая бритый затылок, сдвинув на лоб кивер. – Жаль только, канониры мои свежего набора, неграмотные малость… Боюсь, не сдюжим.

Офицер беспомощно оглянулся на своих подчиненных, а Рамман даже не представлял, как ободрить этого человека. Оставалось только промямлить что-то вроде:

– Вы уж постарайтесь их к делу приспособить… э…

– Гурольт Тамм, ваша светлость… то есть гражданин граф, – исправился тот. – Не переживайте, сделаю, что смогу. Вот уже и кольев настругали. Мигом возведем частокол для защиты, – он махнул рукой в сторону, где копались канониры, оглянулся и неожиданно воскликнул: – Ого! Кажись, идут!

Синтафцы, так и не дождавшись противника в удобном для них месте, продвинулись вперед и теперь, должно быть, сделали для себя неприятное открытие – янамарцы тоже кое-чего стоят. Дозорный под свист и улюлюканье проскакал вдоль русла Найлы по противоположному, низкому берегу, мельком осмотрелся и быстро вернулся обратно, к своим.

– Сейчас начнется, – проворчал Гурольт Тамм. – Пойду-ка я, вашество…

Но Рамман уже не слышал его и не видел, потому что все органы его чувств были прикованы к синтафским колоннам, маршировавшим прямо, как ему казалось, на него. Одно дело, когда рядом на своем кресле-троне восседает Носатый Филин, который точно знает, что и кому делать в каждое конкретное мгновение сражения, а другое дело – когда ты сам на месте маршала Кана.

«Да, да, да, я помню, что говорил Филин, – лихорадочно утешал себя граф. – Война – это сущий бардак, а талант полководца заключается в том, чтобы заставить обезумевших от ужаса людей делать время от времени хоть что-то осмысленное. Но, Мать Меллинтан, как же страшно!»

А еще Илдред Кан утверждал, что зимой ни один нормальный человек не воюет, а если воюет, то лишь будучи в полной уверенности в своей победе. Раз уж Херевард Оро выступил против Файриста в столь неурочное время, значит, не сомневается в успехе. Наверняка эсмонд все спланировал и подготовился заранее, засылая в Янамари своих агентов-агитаторов, подсыпая в и без того неспокойный котел народного недовольства новые порции жгучего перца ненависти к Эску. Большую армию собрать незаметно сложно, а вот небольшую и мобильную – вполне.