В жаркие летние дни каток становится самым популярным местом отдыха. Когда мы приехали, как раз началось время бесплатного катания. Мы влились в толпу жаждущих развлечений туристов и горожан и через некоторое время вместе со всеми вздохнули от удовольствия, ощутив живительную прохладу. На катке можно было купить все необходимое, так что, пока я ходила за сумкой, Чавес приобрел кое-какие продукты. Я хотела отдать ему деньги, но инкуб лишь рассмеялся:

— Я буду счастлив, если ты заплатишь мне за другие услуги, querida.

Я поскорее ушла — чтобы не поддаться искушению и не ответить «да». Зайдя в дамскую комнату, я наконец сменила костюм черта на легкие кроссовки, мятые шорты цвета хаки и ярко-красную безрукавку. Не самый элегантный наряд, но все же это лучше, чем расхаживать по городу босиком и в блестках. Даже в Вегасе я ловила на себе любопытные взгляды, несмотря на то что рядом вышагивал Приткин, с ног до головы покрытый кровью.

Когда я вернулась, Чавес флиртовал с заторможенной девицей из камеры хранения; та, очевидно, забыла, что за две большие сумки, которые она нам выдала, кроме улыбки нужно получить кое-что еще. Видимо, с деньгами у инкуба было негусто.

— Ну как я выгляжу, ничего? — спросила я, очень надеясь, что смыла с себя последствия продуктовой битвы на кухне казино.

— Как это — ничего? — окинув меня взглядом, ответил инкуб. — iEstas bonita! [8] Ты всегда будешь притягивать взоры.

Поскольку мои волосы слиплись от сладкого крема, а одежда была такой мятой, что ею побрезговал бы и бродяга, словам инкуба я не придала никакого значения, ибо произнес он их исключительно по привычке. Возможно, Чавес просто не мог оскорбить женщину, независимо от ее внешности. Бизнес есть бизнес.

— Спасибо, а теперь давай… — начала я и вдруг осеклась, глядя на человека, который только что выкатился на лед.

На какую-то долю секунды мне показалось, что это Томас. То же стройное, мускулистое тело, те же длинные густые волосы и нежная кожа. Но это был не Томас; я поняла это, когда за мужчиной, неловко перебирая ножками, на лед вышла маленькая девочка и мужчина обернулся, чтобы подхватить ее на руки. Конечно, это не Томас. Последний раз, когда я его видела, он пытался удержать голову на сломанной шее.

— Что с тобой, querida? Ты как будто увидела привидение.

Я могла бы ответить, что увидеть Томаса для меня гораздо страшнее любого привидения, но промолчала. Я больше не хотела вспоминать о своем бывшем соседе по квартире. Он помог Распутину прорваться через магическую защиту, установленную МОППМ, и получил за это награду: смерть своего хозяина и контроль надо мной. Таким образом, Томас одним ударом убивал двух зайцев: во-первых, избавлялся от своего хозяина, а во-вторых, поскольку Алехандро занимал пост главы Сената вампиров Латинской Америки, получал возможность занять его место. Для этого Томасу нужен был помощник. Интересно, дождусь ли я светлого дня, когда встречу парня, который не будет использовать меня как орудие? Наверное, нет. Мне всегда не везло.

Однако все пошло не так, как планировал Томас. Думаю, что в битве на территории МОППМ он уцелел, но смог ли после того уйти от преследования разъяренных магов, я не знала. В любом случае, даже если его не схватили, сейчас ему нужно скрываться, а не кататься на коньках среди бела дня.

— Ничего, все в порядке, — ответила я.

Чавес встал рядом со мной и облокотился на барьер.

— Красивый мужчина. Muy predido, симпатяга, как говорят у вас в Америке.

Я бросила на него быстрый взгляд. В глазах инкуба появилось какое-то хищное выражение.

— Разве ты не инкуб? — спросила я, искренне полагая, что инкубов интересуют только женщины. Среди клиентов Казановы я еще ни разу не встречала мужчину.

Чавес пожал плечами.

— Инкубы, суккубы [9] , какая разница?

Я удивленно заморгала.

— То есть как это?

— Мы рождаемся бесполыми, querida В настоящий момент у меня тело мужчины, в другое время я был женщиной. Мне абсолютно все равно, какого я пола. — Глаза демона блеснули; он наклонился и мягко погладил меня по щеке. От этого прикосновения я вздрогнула. — В конце концов, какая разница, как получать удовольствие?

Во мне вдруг проснулось желание. Оно не было таким сильным, какое вызывал Казанова, и не привело в действие гейс. Это было скорее приглашение, не больше и не меньше, сознание того, что любой намек с моей стороны будет понят и принят — и закончится обоюдным удовольствием. Эта мысль сразу привела меня в ярость. Я разозлилась не на инкуба, а на себя; выходит, своими страстями я управляю хуже какой-нибудь монашки? Даже если бы я на секунду потеряла голову и решила навечно сунуть шею в ярмо, то есть стать пифией за один краткий миг наслаждения, у меня бы ничего не получилось. Я бы просто ничего не смогла сделать — в буквальном смысле этого слова. Мирча предусмотрел все.