— Ты шокирована? — насмешливо спросил Чавес. Я могла бы ему ответить, что выросла у Тони и, значит, меня не так-то легко шокировать, но вместо этого лишь молча пожала плечами. — Я уже давно этим занимаюсь, — доверительно сообщил инкуб. — Мой любовник — мужчина, и он вампир, поэтому я такой… как это у вас называется? Толстокожий?

— Я не думала, что вампир может запасть на инкуба.

— Он на меня не западал, как и я на него. Просто я такой испорченный, — весело сказал инкуб.

Я невольно улыбнулась.

— Может, пойдем?

Чавес хотел взять мою сумку, но я отказалась под предлогом, что ему и так придется тащить пакеты с едой. Не знаю, может быть, я и задела его мужское самолюбие, но вида он не подал. Когда мы сели в машину, я извлекла из сумки костюм черта и несколько черных ящичков; оставив один из них себе, остальные я бережно завернула в украденный костюм. В отношении ящичка, где держали грай, у меня были свои планы.

— Казанова сказал, что не станет наказывать девушку, которая… э-э… одолжила мне свой костюм, — сказала я, передавая сверток Чавесу, когда тот завел мотор.

— Думаю, у него и без того забот хватает, — ответил инкуб, бросив на меня зовущий взгляд. — В этом казино тебя запомнят надолго, querida Думаю, что Данте уже никогда не станет таким, как прежде.

Инкуб небрежно бросил сверток на заднее сиденье; я поморщилась, когда он плюхнулся на мягкую кожу. До сих пор я задавала себе вопрос, правильно ли поступила, когда спрятала черные ящички, а потом сообщила МОППМ, где они находятся. Когда Сенат вампиров объявил магам войну, я решила, что эти ящики вместе с их содержимым окажутся весьма кстати, а Казанова уж точно не захочет в них заглядывать, особенно после того, что натворили в его баре три грайи, так что ящики будут в безопасности, пока я не решу, что с ними делать.

Вскоре мы подъехали к убогому салону татуировок, где я оставила Приткина. Когда я выходила из машины, инкуб задержал мою руку в своей.

— Не знаю, что ты задумала, querida только будь осторожна. Магам нельзя доверять, поняла? Особенно: лому. Хорошенько запомни вот что: ты должна «цветком невинным выглядеть и быть змеей под ним» [10] . — Заметив мой удивленный взгляд, Чавес рассмеялся. — А ты думала, я просто красивый, и больше ничего?

Я начала было мямлить, что вовсе так не думала, но инкуб не дал мне договорить.

— У тебя есть моя визитка? Если понадобится помощь, звони. — Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Звони, если тебе вообще что-то понадобится. Для тебя, Кэсси, я сделаю все, что угодно, причем бесплатно.

Я засмеялась, он нажал на газ, и машина рванулась с места. Только когда она скрылась из вида, я спросила себя, откуда инкуб знает мое имя, ведь я его ни разу не называла. Ничего не придумав, я передернула плечами; наверное, он узнал его от Казановы.

Я вошла в салон, волоча на себе сумку и пакеты с едой. Внутри оказалось так же жарко, как и снаружи, несмотря на натужно гудящий кондиционер, по-видимому находившийся на последнем издыхании. Внешний вид помещения был под стать кондиционеру: грязный потолок, выцветший коричневый ковер на полу и прилавок, покрытый старым ламинатом. Унылую картину оживляли лишь сотни ярких рисунков с разнообразными вариантами татуировок.

Прилавок отделял переднюю часть магазина от задней, которую скрывала коричневая портьера. За прилавком никого не было, и я ткнула пальцем в звонок, бросив хмурый взгляд на выпуск «Кристал гейзинг», оставленный на стойке. На первой странице этого самопровозглашенного стража демократических свобод в сообществе потусторонних сил, как обычно, красовался броский заголовок: «В ВЕГАСЕ ПОЯВИЛСЯ ДРАКУЛА — БИЧ ЕВРОПЫ ЖИВ!» Ага, его, наверное, застукали возле бассейна, где он уплетал печенье с мармеладом на пару с Элвисом. Я быстро сунула газету под прилавок, радуясь, что мое имя пока не упоминается. Мне вполне хватало проблем и без папарацци.

Через несколько секунд из-за портьеры появился костлявый лысый мужчина с длинными седыми усами. За исключением мест, скрытых вытертыми джинсами, все его тело было покрыто татуировкой — от тощей шеи до ступней в сандалетах. Более того — эти изображения шевелились. Кобра, обвившаяся вокруг шеи, увидев меня, высунула раздвоенный язык, а нарисованная на лбу ящерица быстро юркнула назад, куда-то за левое ухо. Орел на груди лениво захлопал огромными крыльями и скосил на меня темный глаз.

Похоже, я попала туда, куда нужно.