Он не назвал имени, но мы оба знали, что речь идет о Томасе. Я взглянула на Марлоу. Тот поправлял бинты у себя на голове; заметив мой взгляд, он ухмыльнулся.

— Пострадал в снежном урагане, — морщась, пояснил он. — Сначала Распутин раскроил мне череп, потом этот град. Вечно мне попадает именно по голове, будто других мест нет.

Я промолчала и даже не улыбнулась. Марлоу нельзя доверять. Может, ему и правда было больно, а может, он просто пытался меня разжалобить. Если так, то он напрасно терял время. Я выросла среди вампиров и прекрасно знала пока вампир шевелится, он смертельно опасен. Вряд ли я чем-то смогу помочь Томасу, но я, по крайней мере, прослежу, чтобы Марлоу не отрубил ему голову. Я взглянула на Приткина и кивнула.

— В таком случае тебе придется одолжить мне слугу, — сказал маг.

Когда мы остановились, Билли, отдуваясь, свалился на землю, а сейчас, ругаясь на чем свет стоит, стягивал с ноги черный сапог. Я подумала, что у него не только желудок стал как у младенца, но и пятки нежные не по возрасту.

— Ты уверен? Боец из него неважный.

— Ничего, он мне не помешает. А вдруг что-то пойдет не так? Тогда он прибежит к вам и предупредит об опасности.

— Ну, это он может, — сказала я и подтолкнула Билли. — Вставай.

Он выругался, но, очевидно, мечты о пиве пересилили мысли о мозолях, и Билли согласился идти.

Марлоу что-то быстро набросал на клочке бумаги, и Мак сунул записку в рюкзак. Обычный разлинованный листок из блокнота, исписанный шариковой ручкой, довольно странно выглядел в сказочной стране, по никто, казалось, не обратил на это внимания.

— Не уверен, что мои информаторы все еще там, — сказал Марлоу. — В Стране эльфов время идет по-другому. Иногда мои агенты выходили из дома с разницей в несколько месяцев, а встречались в один день, а иногда и с разницей в десять лет. Я так и не понял, как здесь считают время.

— Ничего, я справлюсь, — сказал Приткин, обшаривая мое пальто, после чего выудил оттуда три большие черные коробки.

Я не стала спрашивать, зачем ему столько патронов. Мне не хотелось это знать.

Приткин облачился в темный плащ с капюшоном из запасов Мака, а свое кожаное пальто после короткой борьбы нацепил на голема. Маскировка, конечно, так себе для оранжевого верзилы семи футов ростом, к тому же голого и босого, но лучше, чем совсем ничего.

— А может, ему лучше остаться здесь? — спросила я.

Приткин не ответил, но Марлоу едва заметно улыбнулся.

— Если маг придет без подарка, его никто и слушать не станет. Так принято у эльфов.

— Без подарка? Ты хочешь сказать… Но это же рабство!

— Кэсси, он не настоящий человек, — возразил Мак.

Младенец-гигант, хлопая глазами, смотрел, как

Приткин застегивает на нем пальто. Придя в полный восторг от пуговиц, голем тыкал в них оранжевым пальцем, который, кроме цвета, ничем не отличался от человеческого.

— Для меня он человек, — сказала я упрямо.

— Он нужен мне только как пропуск, потом я его заберу, — сердито сказал Приткин. — Может, ты предпочитаешь заменить его своим слугой?

Билли встрепенулся и бросил на меня отчаянный взгляд.

— Нет, конечно, — со вздохом ответила я.

— Тогда воздержись от комментариев в тех делах, где ты ничего не смыслишь, — было сказано мне, и вся троица скрылась в густой листве.

Прошло несколько часов, в течение которых судьба продолжала испытывать мои нервы. Сначала меня начали преследовать корни деревьев, они таскались за мной всюду, как слепые щенята. Я до смерти устала и мечтала посидеть спокойно хотя бы пять минут. Но не тут-то было. Мне пришлось играть в догонялки с местной флорой и в то же время быть объектом пристального внимания со стороны местной фауны.

Вскоре после того, как ушел Приткин, все птицы, что жили в этом лесу — во всяком случае, мне так показалось, — собрались, чтобы поглазеть на меня. Скопы, орлы, совы и даже несколько стервятников расселись поодаль, наблюдая за мной; вскоре к ним присоединились и мелкие зверушки. Птицы сидели тихо, лишь изредка раздавалось хлопанье крыльев — когда нужно было потесниться для вновь прибывших зрителей. Через несколько минут ветки деревьев начали понемногу сгибаться под их тяжестью, но птицы не улетали, молча и важно наблюдая за мной. Поскольку мы не делали ничего интересного, я решила, что главное шоу впереди. От этого настроение не улучшилось.

Как и от того, что я ничем не могла помочь Томасу, который недвижно лежал на одеяле. Вылечить его было не в моей власти, я даже боялась к нему подойти — ведь неизвестно, как поведут себя мои одетые в кору фанаты. Может, они обожают лакомиться не только потом.

Однако больше всего мне досаждал Марлоу. Как только Приткин ушел, вампир с бодрой улыбкой обернулся ко мне.

— Ну что, Кэсси, поболтаем? — спросил он. — Уверен, что смогу рассеять все твои страхи и сомнения.

Я перепрыгнула через корень, пытавшийся обвиться вокруг моей лодыжки.