Томас поцеловал меня в щеку — единственное место, куда он мог дотянуться, — и мрачно взглянул на меня.

— Тебе не нужно было приходить за мной, это был огромный риск. Обещай, что больше так не сделаешь.

— А мне это будет и не нужно, — сказала я и отвела с его лба прядь волос. Его волосы были все такие же прекрасные — длинные, черные и мягкие, как у ребенка. Дрожащими пальцами я вытащила из роскошных прядей несколько запутавшихся в них листочков. От счастья, что Томас жив, у меня даже кружилась голова. — Мы тебя где-нибудь спрячем, и Сенат тебя не найдет.

Томас покачал головой.

— Милая Кэсси, — пробормотал он. — Я уже не помню, когда ради меня рисковали жизнью. На это способны очень немногие. Я этого никогда не забуду.

— Я же сказала, мы тебя спрячем. Сенат тебя не найдет!

Томас тихо рассмеялся.

— Неужели ты не понимаешь? Сенат меня не искал, это я пришел к ним. Думал, чтосмогу с ними справиться, но проиграл.

Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, о чем говорит Томас. Луи Сезар, с разрешения консула европейского Сената, стал хозяином Томаса после того, как на дуэли убил его первого хозяина, жестокого Алехандро. Томас был хозяином первого уровня, но даже они обладают разными степенями силы, а Луи Сезар был намного сильнее. Томасу так и не удалось разорвать связь между собой и своим хозяином.

Томас слегка вздрагивал, я чувствовала это своим телом.

— Его голос постоянно звучит в моем мозгу, я слышу его днем и ночью и от этого начинаю сходить с ума! После того как я сбежал, я так и не смог расслабиться ни на минуту. Я знал, что пройдет еще немного времени — и я приползу к нему на брюхе, как побитая собака. Я говорил себе: вот начнется война, ему будет не до меня и он меня отпустит. Но сегодня, когда я очнулся в тюрьме Сената, стражник сказал мне, что я сам пришел в Сенат и сам сдался им в руки! А я ничего не помню, Кэсси! Ничего! — Томас задрожал сильнее. — Он подтащил меня к себе, как куклу. Если понадобится, он сделает это еще раз.

— Ты хочешь сказать, что он и сейчас зовет тебя? — слегка растерявшись, спросила я.

Томас блаженно улыбнулся.

— Нет. В Стране эльфов все по-другому — здесь я его не слышу. Мне не нужно ему прислуживать, и от этого я выздоравливаю быстрее. Раньше, когда я служил ему, мне понадобилось бы не меньше недели, а здесь раны уже почти затянулись.

— Ты его не слышишь?

— Не слышу. И впервые за сотню лет чувствую себя свободным, — сказал Томас так, будто и сам не мог в это поверить. — У меня нет хозяина, понимаешь? — Его глаза блеснули. — Я был рабом на протяжении четырех столетий! Хозяин распоряжался мною, как хотел; иногда мне казалось, что я уже никогда не буду свободным, — Томас оглядел мрачную камеру. — Но здесь эти правила, кажется, не действуют.

У меня на глаза навернулись слезы.

— Да, я заметила, — тихо сказала я.

Если бы здесь действовали все наши правила, Мак вытер бы об эльфов ноги.

— Что с тобой?

Я лишь молча покачала головой. Мне не хотелось об этом говорить, еще меньше хотелось думать, но… я не выдержала. Внезапно меня словно прорвало. В течение получаса я, заливаясь слезами, рассказывала Томасу, что с нами произошло. Но как выразить словами ту боль и страх, что пришлось пережить? Да он бы и не понял.

— Макэдам был великий воин. Он знал, на что идет. Вы все это знали.

Я бросила на него хмурый взгляд.

— Да, но он не должен был с нами идти! Это в наши планы не входило.

Томас пожал плечами.

— Планы меняются, особенно во время войны. Это известно каждому воину.

— Не смей так говорить! Ты его не знал! — резко сказала я. — Иначе ты не был бы таким… равнодушным.

Томас сверкнул глазами.

— Я не равнодушный, Кэсси. Этот маг помог мне попасть в Страну эльфов, помог скрыться от Сената. Я многим ему обязан. Я могу понять, чем он пожертвовал ради нас, и отдаю ему должное, не подвергая сомнению необходимость его жертвы.

— А я что, подвергаю?

— А разве нет? — Томас взглянул мне в глаза. — Он был старым, опытным воином, мужественным и храбрым. Он всегда поступал так, как считал нужным. И погиб он за то, во что верил, — за тебя. Так прояви к нему уважение и не подвергай сомнению его решение.

— Это решение привело его к смерти! Он не должен был идти с нами. — А я должна была искать Майру сама. Когда-то я дала себе клятву, что больше никто и никогда не погибнет из-за меня, и вот пожалуйста — очередная жертва. — Не нужно было ему в меня верить! В меня никто не должен верить!

— Почему? — с неподдельным интересом спросил Томас.

Я хихикнула, не хватало еще забиться в истерике.

— Потому что связаться со мной — значит получить билет в один конец, прямо навстречу гибели! Тебе бы следовало это знать.

У Томаса и до меня была куча проблем, но мне почему-то казалось, что их стало бы гораздо меньше, если бы он не встретил меня.

Томас покачал головой.

— Не бери на себя слишком много, Кэсси. Ты не можешь отвечать за чужие ошибки, не можешь решать чужие проблемы.