Одно было несомненно: если мы с Мирчей встретимся еще раз, ритуал завершится. С грустью приходилось признать, что не сделали мы с ним этого — причем на виду у сотен зрителей — только потому, что Мирча хорошо владел собой. Мирча, но не я. Ритуал завершится, и я окажусь там, с чего начала.

Вот черт! Ни один из вариантов мне не годился, а третьего не было. Не было способа избавиться от гейса и не завершить ритуал. А если и был, то черта с два его найдешь, сидя в темнице в Стране эльфов.

Куда ни кинь, всюду клин. Как я все-таки ненавижу, когда кто-то бесцеремонно вмешивается в мои дела! Так было всегда, всю мою жизнь. Все — и Сенат, и Тони, и даже эти чертовы эльфы, — все превращали меня в жертву, лишая права самой сделать выбор. У меня никогда не было возможности самой решать свою судьбу или хотя бы защитить тех, кого я любила. Я даже не смогла поймать какую-то глупую претендентку в пифии! И если так пойдет и дальше, никогда не смогу.

— Что с тобой? — спросил Томас, ласково поглаживая мою спину.

Это было приятно, не скрою, но не успокаивало. Ни ритуалу, ни гейсу не было никакого дела до того, что Томас серьезно ранен и что я вовсе не хочу заниматься сексом в сырой и холодной темнице, да еще когда рядом находится Билли и, возможно, все слышит. Соблазн ответить на призыв Томаса был так велик, что я намертво вцепилась в грубое одеяло, чтобы унять дрожь в руках.

Я упорно заставляла себя думать о своей проблеме. Я уверяла себя, что смогу передать свою энергию кому-нибудь другому, вот только кому? Не было возле меня таких личностей, которые сумели бы противостоять кругу или Приткину, не было такого человека, кому я бы полностью доверяла. Шла война, а от мысли, что энергия может попасть в руки Майры, я холодела.

Томас обнял меня и прижал к себе. Моя рука сама потянулась к его золотистому стройному бедру и принялась его поглаживать. Как это легко — отдаться своему чувству и утолить голод, мучивший меня уже давно. Да и какая разница? Круг пытался меня убить, как им теперь верить? Если взглянуть на ситуацию с их точки зрения, то куда проще раз и навсегда устранить претендентку на трон, чем возиться с ней. Выходит, я обречена, а раз так, то не лучше ли занять наиболее выгодную позицию? Особенно когда имеешь дело с Майрой.

— Ты уверен, что не ошибся? — спросила я Томаса. — Завершение ритуала может привести к серьезным последствиям. Маги…

Томас нежно коснулся кончиком языка моей кисти.

— Уверен.

— Но если…

Он криво улыбнулся.

— Кэсси, ты прекрасно знаешь, кто за мной охотится. Неужели ты думаешь, что мне есть дело до круга?

Все правильно. И сколько бы я ни пыталась убедить себя в обратном, я по-прежнему питала к Томасу чувства — вернее, к тому Томасу, каким я его всегда считала. Вряд ли вампир, помнящий падение империи инков, имеет что-то общее с симпатичным пареньком, которого я когда-то встретила на улице. Настоящего Томаса я не знаю — того Томаса, которым управляет Сенат. Но сейчас мы одни. Пусть мы сидим в темнице, все равно сейчас мы свободны. И Томас, судя по всему, меня хочет.

— Выбор за тобой, Кэсси. Ты знаешь, что я к тебе чувствую.

Я заглянула ему в глаза.

— Знаю? Луи Сезар приказал тебе прийти ко мне, и ты пришел. Чтобы делать свою работу.

Руки Томаса замерли.

— А сейчас я тоже делаю свою работу, Кэсси? Или ты думаешь, что я тебя разыгрываю, когда уговариваю принять ненужный тебе титул?

— Нет, я так не думаю.

Вампиры реагируют на боль примерно так же, как люди, но кто из людей позволил бы сделать с собой такое? Никто и никогда.

Томас вновь прижал меня к себе.

— Ты думаешь, что я пытаюсь выслужиться перед консулом?

Я молчала. Один раз он меня уже предал, хотя я и пыталась себя уверить, что сделал он это из благих побуждений. А если нет? Я же знала, что Томас — прекрасный актер, как все древние вампиры. Если у них нет врожденного актерского таланта, они приобретают его за долгие годы жизни. Однако играть со мной сейчас ему было незачем. Даже если Сенат вздумал замести следы и отозвать Томаса, то сам Томас этого не хотел. Его главная цель — избавиться от власти своего хозяина, чтобы затем убить Алехандро. Не знаю, насколько нуждался во мне Сенат, только затевать войну еще из-за одного вампира он явно не собирался; зачем ему воевать на два фронта? Выполнить просьбу Томаса Сенат не мог, а за меньшее продавать меня Томас не станет.

— Нет, — призналась я, — я так не думаю.

— Но ты мне не доверяешь.

Я не ответила. А что я могла ответить? Честно говоря, он был прав.

Томас зло засмеялся.

— Да ладно, в чем тебя винить? Когда-то ты мне доверяла, а я тебе лгал, так что теперь все, что бы я ни сказал, для тебя одни слова — и больше ничего.

— Ну и что, мне все равно нравится тебя слушать.

Томас усиленно старался объяснить мне причину своего предательства, но ничего не говорил о нас, а мне так хотелось услышать, что между нами была не только ложь.