— Давай сперва в санчасть, а потом уж и ко мне, — приказал Никитин и велел выглянувшему на шум подъехавшей машины дежурному показать, где санчасть.

— М-да, видок у тебя, — внимательно осмотрев меня, хмыкнул дежурный.

— Вы, товарищ лейтенант, три дня по немецким тылам поползайте, и у вас такой же будет.

На мою отповедь лейтенант только беззлобно рассмеялся.

— Лейтенант Буров. Виталий. Вечный дежурный, можно сказать, — протянул он руку.

— Сержант Вячеслав Суворов. Летчик-истребитель, прибыл к вам для дальнейшего прохождения службы.

— О как! Так это ты на новом истребителе будешь летать?

— Я.

— Тяжело тебе будет. Непростой аппарат.

— Почему? Мне нравится. Для сопровождения бомбовозов самое то. Движок, конечно, слабоват, но вооруженность о-го-го!

— Ты что, летал на них? — искренне удивился Виталий.

— Летал. Честно скажу, тяжело было, пока не дался он мне. А потом я на нем такое вытворял, что у-у-у! — закончил я, чтобы не завраться.

— Вот медсанчасть. Там военврач Лютикова заведует. Марина. Ух, строгая! — кивнул он на землянку.

— Разберемся.

— Марина Васильевна, я к вам нового пациента привел. Никитин приказал осмотреть и доложить результат ему лично, — сказал дежурный высокой миловидной женщине лет двадцати восьми, что-то писавшей за столом.

— Проходите, — показала она мне на кушетку у окна.

— Ну, давай. Я в штаб, а то там Синяков за меня остался, а он еще то недоразумение. Еще натворит что-нибудь. — Лейтенант развернулся и выскочил из землянки.

Врач мне понравилась, в моем вкусе. Тем более белая шапочка и халатик очень красили ее.

— Что у вас? — спросила она, отрываясь от записей.

— Как воспитанный человек, я сперва представлюсь. Вячеслав Суворов, летчик-истребитель. Очень рад с вами познакомиться.

— Ну что ж, очень приятно. Так что у вас за ранение?

— Осколочное в спину.

— Раздевайтесь и ложитесь на кушетку.

Пока она доставала из шкафчика инструменты, я быстро разделся, но лечь не успел.

Обернувшись, Марина Васильевна густо покраснела:

— До пояса. Я имела в виду до пояса.

— Оденься-разденься, — бурчал я, натягивая комбинезон до пояса. Да, духан, если честно, шел от меня еще тот. Да и где мне мыться время было?

Марина Васильевна быстро освободила меня от повязки и стала внимательно осматривать спину, после чего взяла со стола какой-то большой предмет и стала водить над раной, изредка касаясь тела. В одном месте мне кольнуло. Заметив, что я дернулся, она спросила.

— Что-то есть?

— Да, колет.

— Здесь?

Путем ощупывания, вроде игры «холодно-горячо», доктор нашла и извлекла еще один осколок, после чего стала чистить рану и промывать ее. После перевязки и уколов от столбняка она сняла халат надела берет и, подхватив несколько листков, вышла, сказав перед этим:

— Лежите тут. Я через полчаса вернусь и устрою вас в стационаре, нужно полное обследование, — после чего выпорхнула наружу.

Лежать мне быстро надоело. Выглянув и убедившись, что рядом никого нет, я хотел было выбраться наружу и сходить к стоянке самолетов, посмотреть на свой и пообщаться с механиком, как кто-то заслонил собой дверной проем.

В дверях стоял невысокий крепыш в звании капитана и с интересом смотрел на меня.

— Так это ты наш новый летчик?

— Я… наверное.

— Капитан Борюсик. Командир БАО. Ну, давай на довольствие вставать будем. Документы твои у особиста, если что.

Положив на стол несколько бланков и с удобством устроившись за столом, капитан достал из кармана карандаш и вопросительно посмотрел на меня.

Вздохнув, я ответил таким же взглядом. Хрена я что понимаю в этих бумажках, пусть спрашивает.

— Так, размер обуви? — начал он и, заметив, что я себя обнюхиваю, добавил: — Банька вечером будет.

— Сорок второй.

Я быстро выкладывал в ответ на вопросы капитана свои данные, а сам изучающе разглядывал его. Сомнений не было, он мне знаком.

В параллельном классе учился Лешка Борюсик. Мы скорешились с ним на летной теме. И если я был знаменитой фигурой у нас в школе — все-таки летчик, да и фильмах снимался, то Леха пользовался другой славой. Он был перворазрядником по боксу, в основном из-за фамилии, чтобы не смеялись. Так вот, прадед у Лехи пропал без вести в первые дни войны, будучи командиром БАО в одном из бомбардировочных полков в районе Старого Быхова, и такое совпадение мне казалось странным.

Леха перенял эстафету от отца, который тоже искал деда, так что мы пересеклись с ним в одном из архивов, где я пытался раскопать что-нибудь о заинтересовавших меня летчиках, а он — о прадеде.