Уже рассветало, когда мы ворвались на взлетное поле, описанное нам пленным.

Бухнула пушка, и мешки с песком раскидало в стороны. Пулеметное гнездо заволокло пылью, загрохотал пулемет, установленный на кабину, из-за чего мне пришлось остановиться, чтобы пулеметчик, стрелок-радист из экипажа Ламова, смог спокойно работать.

Из палаток, как тараканы, полезли немцы — неодетые, но с оружием в руках. Почти сразу они падали под убийственным огнем. Что-что, а с пулеметом младший сержант Морозов работать умел классно, что сейчас и демонстрировал. Вот палатки заслонил танк, принявшийся сминать и давить их.

Я снова сполз на пол и в перестрелке не участвовал.

— Ты чего? — не понял Карпов, вставляя в пистолет второй магазин.

— Предпочитаю не рисковать понапрасну. Для боя на земле есть пехота, вот пусть она и работает, не буду мешать.

— Да? Ну трусом тебя не назовешь, конечно, но все равно странно.

— Это не трусость, а логика. Если моя помощь нужна, я помогу, а нет, то рисковать собой не буду. Место моей битвы — небо.

— Ну ладно, просто когда еще выпадет возможность пострелять из пистолета по настоящим немцам! — ответил сержант, выпуская второй магазин.

— Я уже настрелялся.

Из кузова попрыгали бойцы и под командованием Ламова двинулись вперед, проверяя живых и мертвых.

— Нормально. Шестеро ушло в лес, но остальных мы уничтожили, — доложил подошедший к машине Ламов. — Что с самолетами будем делать? Мы их, как ты и просил, захватили целыми.

— Как что? Конечно, улетать отсюда! Жалко, конечно, что это не транспортник, как тот, что мы в прошлый раз угнали, но и это хлеб.

— Транспортник? — улыбаясь, спросил он.

— Что? — спросил, я замедлив шаг.

— Ты туда посмотри! — кивнул он на силуэт, накрытый, как и «мессеры», маскировочной сетью.

— «Шторьх», — узнал я маленький штабной самолетик.

— Ага, там у крайней палатки полковничий френч лежит, похоже, вчера прилетел, тут и заночевал, — пояснил Ламов.

— Тогда мы с Карповом на «мессерах», а вы — на «шторьхе». Как тебе такая идея?

— Я за, конечно. Но я на нем не летал. Справлюсь?

— Да он в управлении, что У-2, разница небольшая.

— Тогда… Пойду-ка я посмотрю его.

— Ага, давай. Карпов, за мной! — крикнул я копошившемуся среди раздавленных палаток и трупов немцев сержанту.

Пока Иванов на танке и бойцы охраняли нас, мы освободили от сети два выбранных истребителя и запустили моторы.

— Что у тебя? — спросил я у Карпова, влезая на крыло его истребителя.

— Никак не разберусь. Как вы запустили мотор, товарищ лейтенант, я видел, а вот система управления…

— Да что тут разбираться? Слушай меня. Вот рукоятка газа…

Объяснив за пару минут, что в кабине устроено и как, я направился к «шторьху». Карпов в это время осваивался, гоняя мотор в разных режимах. «Мессеры» были заправлены горючим и боезапасом, как я и рассчитывал — аэродром подскока же! — так что нам не надо было суетиться с этим.

С Ламовым оказалось проще: у «шторьха» было действительно простое управление. Выведя его на взлетную полосу, показал, что и как. Самолет был трехместный, так что весь экипаж влез в него нормально. Штурман, старшина Смелов, хотел было отказаться в пользу Камова.

Тот все-таки был ранен, но у бойца началась форменная истерика. Выяснилось, что у него боязнь высоты. После недолгого обсуждения мы решили лететь врозь — скорости разные. Так что проводив взглядом оторвавшийся от полосы самолетик, я побежал осматривать лагерь и прощаться с бойцами.

— Прощай, может, еще свидимся, — обнял я Иванова. — Ну пока бойцы… По машинам!

Натянув парашюты, мы с Карповым полезли в кабины. После нашего взлета бойцы должны были уничтожить все оборудование, два оставшихся истребителя и двинуться дальше к фронту.

— Карп, ты в эфире?

— Да, товарищ… Да, Малой.

— Идешь первым на взлет, я прокомментирую. Давай.

Под мои советы сержант вывел «худого» на полосу и стал разгоняться.

Проблем с освоением не должно было быть. Именно так мне казалось. Если уж сержант за такое короткое время смог овладеть МиГом, то что говорить про «мессер»? Тот в управлении был проще, да и все его недостатки я объяснил, как и достоинства.

Вот тонкий силуэт истребителя оторвался от полосы и стал набирать высоту. Я следовал за ним, отстав метров на двести, тревожно следя за машиной Карпова впереди.

— Шасси убери. Ага, молодец. Набираем километр и идем к нашим.

Как только мы набрали нужную высоту, я стал показывать сержанту пилотажные фигуры и велел повторять их. Сперва осторожно, но потом все быстрее и лучше он осваивал машину. Я и раньше замечал, что у Карпова, как и у меня, предрасположенность к освоению техники. На МиГе он стал крутить фигуры высшего пилотажа на третьем вылете, а это рано, поверьте мне.