Спала урывками, днем, особенно где приятно укачивало. В лифте, например, или в метро.

Старшая по подъезду, Макаровна, навсегда настороженная к нерусским, Маринину родню по-своему уважала и, как умела, опекала. Вела светские разговоры.

Соберутся они в воскресный день в гости, а Макаровна тут как тут, высунулась по пояс в окно своей квартиры на третьем этаже и любопытствует:

— От вы, ну точны как цыганы! Табором туда-сюда снуете. И еда у вас перченая вся, как рак языка себе еще не заработали? И имена у вас чудные! Ну что это за имя — Тамаз, был бы уж Камаз, что ли?

Любила зайти в гости, поинтересоваться меню:

— Ты, Маринка, чего там намесила в кастрюле, на вид говно, а есть вкусно (лобио).

Время от времени фонтанировала альтруистическими предложениями:

— Вашу мать я пропишу у себя, но к прокурору схожу на всякий случай, вдруг вы меня потравите.

Сеяла мелкую межнациональную вражду:

— А ваша Нонка у чеченов работает? Ууу, вы ей скажите, их бояться надо!

Давала полезные советы:

— Кто ж на крышу в пинжаке лезет, иди возьми дедову телогрейку, может, там вши, но это ерунда, зато пинжак не порвешь!

Узнав, что Маринка связала огромное количество носков, погнала ее к метро — продавать прохожим. Марина отбрыкивалась до победного. Тогда Макаровна забрала у нее носки, пошла торговать сама. Вернулась вся измазанная в грязи — подралась с бабкой, торгующей вязаными шапками. Зато довольная донельзя — отдала товар оптом за пятьсот рублей. Со скандалом всучила деньги Марине, ходила по двору гоголем. Марина посчитала в уме. Получалось — сорок три пары носков она отдала бесплатно. Повздыхала, сходила в магазин, накупила продуктов. Испекла хачапури. Отнесла Макаровне.

Растроганная Макаровна обещала помочь с трудоустройством. Через неделю прибежала с радостной вестью:

— Собирайся. Будешь работать в санатории. Называется «Шелковый», там сотрудники шелкового комбината отдыхают.

— Кем буду работать? — обрадовалась Марина.

— Сторожем! Вот и выспишься наконец. Только ты обязательно отблагодари директора. А то Вадим Михайлович шибко добрый — согласился тебя с сыном туда взять. Так что целынь день с ребенком будешь.

— Чего купить?

— Да купи ему вина!

Марина сбегала в магазин, взяла самого дорогого вина. Прибежала показывать Макаровне.

— Такое пойдет?

— Это что? Тебе ж сказали вина, а ты что купила??

— Вино!

— Да этим мы запиваем! Воодка у нас вином называется, ВООДКАА!!!

«Шелковый» оказался лечебно-оздоровительным профилакторием. Три сезона там отдыхали взрослые, а летом — дети. Марина проработала до глухой осени. Днем помогала на кухне, а ночью ходила по периметру сторожевой будки — караулила Борькин сон.

Как-то приехали в санаторий братки с бритыми затылками и полной машиной проституток, потребовали пустить в сауну. От ужаса, что сын может проснуться и увидеть такое количество полуголых баб, Марина воспарила духом, выхватила из-под кровати кочергу и пошла скандалом на три густо затонированных джипа.

Джипы стушевались, отъехали на безопасное расстояние, долго ругались в мобильные телефоны. Через двадцать минут приехал всполошенный директор Вадим Михайлович, покрутил Маринке пальцем у виска, впустил братков.

— Ты совсем с ума сошла? Они же нас «крышуют»!

Марина решила, что братки сначала помоются, потом ее убьют, перекрестилась и стала ждать. Но «крыша» уезжала довольная, притормозила возле сторожевой будки, вручила сто долларов.

— За бдительную службу!

Пока она ходила поднимать шлагбаум, проститутки из второго джипа демонстрировали выглядывающему в окно пятилетнему Борьке свои голые груди.

Марина пропустила машины, дернула вниз шлагбаум, вернулась к сыну. Застала в распахнутом окне его вспотевшее осоловелое лицо. Встала руки в боки:

— Нашел на кого смотреть. Весь в отца!

Борька виновато засопел в ответ.

Марина хмыкнула, плюнула вслед укатившим проституткам и уволилась на следующий день.

В обменнике она проработала недолго, месяца два. Уходила с неохотой — успела привязаться к девочкам. На прощальный банкет напекла хачапури, наготовила пхали и сациви.

Смешно рассказывала, как однажды двоюродная сестра Нонка чуть не купила целую коробку свечей в форме… восставших фаллосов. В Грузии тогда шла тяжелая гражданская война, электричество подавали в лучшем случае два часа в сутки, свечи стоили каких-то безумных денег. Вот и помогали родственникам, как могли. Шла Нонка как-то по темному переходу, видит — продаются свечи. По каким-то смешным ценам. Кинулась покупать, хорошо, что развернула одну упаковку.