Как оно у людей называется — а черт его знает! Ешь его или не ешь — один толк — света в конце тоннеля не видать.

Поэтому ничего удивительного, что через какое-то время ухажеры от Веры сбегали. Они находили себе не обремененных интимными выкрутасами женщин и отсеивались восвояси. Вера расстраивалась, рыдала щедрыми слезами на много неудавшихся оргазмов вперед. Мыслила странными категориями:

— Это было в том году, когда я не вышла замуж за Олежку, — говорила.

Или:

— Мы с Рамилем сошлись накануне путча, а разошлись с арестом гэкачепистов. Четыре дня продержались!

Или:

— Когда мама заболела, в больницу ее отвозил Володя, а забирал уже Гоша.

— Так долго лежала? — удивлялись девочки.

— Долго. Почти две недели, — кивала Вера.

Проработала она в обменнике мало. Месяца три. За это время у нее случились две любовные истории — с Владиком и Гришей.

1. История с Владиком

Как-то Вера познакомилась с мужчиной Владиком — мастером спорта по самбо и охранником казино. Владик был настоящим борцом, поэтому, потерпев сокрушительное поражение от Вериного индикатора оргазма, сдаваться не стал. Посоветовался с коллегами-охранниками, придумал себе специальное меню и принялся усиленно питаться бараньими яйцами и корневым сельдереем. Причем за сельдереем раз в неделю ездил на Дорогомиловский рынок, потому что в обычных продуктовых его было не достать.

Афродизиаковая диета не очень помогала. Точнее, совсем не помогала.

Но Владик так просто отступать не умел, поэтому решил пойти на отчаянный шаг — купить «Виагру». Сам постеснялся за ней сходить, снарядил в аптеку деда, ветерана войны. На дворе стоял месяц май, впереди маячила очередная годовщина великой победы, и выходить из дома в гражданском дед отказывался. Поэтому пошел в аптеку при полном параде — в кителе с орденами и медалями на всю грудь. В очереди разговорился с Максимовной из соседнего подъезда, между делом сообщил, что пришел за «Виагрой». Максимовна кокетливо взбила чахлый кудель на макушке и призывно повела бровью.

Дед заподозрил неладное, но виду не подал, дождался своей очереди и оглушительно спросил у аптекарши, что это за таблетку от давления попросил купить внук. Под общий хохот аптекарша ему поведала, что таблетка не совсем от давления, а если даже и от давления, то в другом месте.

Дед крякнул, но таблетку взял, покрыл расстояние до дома за рекордно короткий срок, устроил внуку скандал, по силе не уступающий взятию нашими войсками Рейхстага, и в наказание выдал половину таблетки.

— А что со второй делать будешь? — пробубнил Владик.

— А это уже мое дело! — отрезал дед и гордо удалился в свою комнату.

Владик проглотил «Виагру» и поехал к Вере — штурмовать ее Рейхстаг.

На следующий день Вера пришла на работу мрачнее тучи:

— Бросил он меня!

— А что так? — полюбопытствовали девочки.

И тут Вера поведала душераздирающую историю о том, как Владик сначала всяко пытался довести ее до слез, потом, когда она озверела и спихнула его с себя, остаток ночи развлекался тем, что ходил по стенам и потолку. Периодически, когда становилось совсем невмоготу, он залезал под холодный душ. Но душ мало помогал — восставшее мужское естество требовало успокоения, подручные средства не помогали, сатисфакция если и наступала, то облегчения не приносила. К утру он забылся тревожным отрывистым сном, проснулся весь в поту, доел остатки сельдерея, обозвал Веру фригидной и ушел навсегда.

Искать бабу с нормальными запросами, чтобы без подковырок.

Так Вера не стала женой охранника казино Владика.

2. История с Гришей

Однажды у Веры случился брутальный мужчина Гриша, бывший спецназовец, косая сажень в плечах. Познакомились они в электричке. Гриша пересел к Вере, стал рассказывать о той, военной жизни. Например, как их отряд забрасывали куда-нибудь в Парагвай, в бескрайние кукурузные поля, и они там сидели, в этих полях, по три-четыре дня, питались сырой кукурузой, пили из луж, ждали приказа.

— Срали там же, но старались не шуметь, — рассказывал Гриша, скупо артикулируя суровым лицом, — срать ведь тоже надо умеючи, не шумя, чтобы не выдать места дислокации.

— А почему именно… срали? — трепетала Вера.

— Сухой паек закончился, а жрать хочется. Огонь не разведешь, чтобы кукурузу запечь, враги по дыму засекут. А от сырой круто не покакаешь, — терпеливо объяснял Гриша.

— И чего? — поторапливала его Вера. — Жили вы в этом поле, а дальше что?

— А дальше прилетал вертолет и увозил нас обратно.

— То есть как это обратно? А с какой целью вы несколько дней сидели в полях?

— А фиг его знает. Может, переворот устроить или, наоборот, поддержать. Если надобность во вмешательстве отпадала, нас тут же возвращали на базу. — И Гриша, не прекращая сурово смотреть лицом, подсел ближе к Вере и положил широкую, как саперная лопатка, руку ей на колено.

— А я плачу после оргазма, — доверчиво улыбнулась Вера, — от счастья.

— Это мы легко можем устроить, — согласился Гриша.

Вера засмущалась и прижалась к его плечу. В ту же ночь Гриша трижды довел ее до слез, один раз — чуть ли не до вселенского потопа.