— Не все, — не согласился Хлысталов.

— Ну, не все, так в большинстве…

— Сколько мы уже жаримся? Что-то сердце забарабанило… — Хлысталов слез с полки.

— Черт, заболтались!.. Иди окунись… А… я еще малость попотею…

Выйдя из парилки, Хлысталов пошел по коридору, бесшумно ступая босыми ногами по ковровой дорожке. Проходя мимо массажных комнат, он услыхал голос хозяина заведения: «Полкан он ментовский! Николаич сказал, сердце у него херовое, так что ты постарайся… выдай ему массаж, чтобы он сдох под тобой… иначе, блядь, я тебя… сама знаешь, что я могу сделать…». В ответ раздался женский смешок и шепот, который Хлысталов не разобрал, тяжелая бархатная штора, закрывающая вход в комнату, скрадывала звук. «Ни хрена себе, — мелькнуло у Хлысталова в голове, — да тут «малина»!»

Полковник Хлысталов в минуты опасности никогда не испытывал страха, который парализует волю человека, наоборот, адреналин, который в это мгновение в большом количестве поступал ему в кровь, заставлял сердце, мозг да и весь организм работать четко и слаженно. Вот и сейчас он отпрянул от шторы, быстро прошел в зал с бассейном и не раздумывая нырнул в «контрастный». Ледяная вода обожгла так, что у него перехватило дыхание, но через какие-то секунды организм притерпелся и Хлысталов почувствовал прилив сил. Энергично работая руками и ногами, он продолжал барахтаться в воде и тут четко вспомнил, где он видел этого хозяина в первый раз, когда вел громкое дело в Рязани. Тогда им была раскрыта целая шайка расхитителей госсобственности. Члены шайки были надолго упрятаны за решетку, а главарь даже получил «вышку». А этот хозяин — тогда еще молодой парень — обвинялся в убийстве, но вина его полностью не доказана была, а потому получил он, помнится, лишь несколько лет колонии общего режима. И во второй раз полковник встретился с ним у своего подъезда, за несколько дней до того, когда у него из квартиры похитили документы, связанные с делом Есенина.

Притворившись, что ему стало плохо, Хлысталов закричал: «Помогите! Кто-нибудь!.. Эй!»

— Что такое! Что случилось? — вбежал хозяин.

— Помогите выбраться, дух перехватило… Бассейн перепутал… Ну, что стоишь? Ждешь, когда утону? — крикнул Хлысталов. У него и впрямь сердце работало на пределе, и ноги вот-вот могла свести судорога.

— Давайте сюда, к лестнице! — засуетился испуганно хозяин. — Через бортик я вас не вытащу… Держитесь за руку… вот так… поднимайтесь осторожно!.. — Когда Хлысталов, делая вид, что превозмогает сердечную боль, постанывая, вылез из бассейна, хозяин заведения, поддерживая его под руку, повел в душевую: — Надо скорее под теплый душ, товарищ полковник, отогрейтесь, и все пройдет!

— Ты что, Эдик? Что с тобой? — увидел их вышедший из парилки Велинов.

— Бассейн перепутал… — вяло махнул рукой Хлысталов. Когда хозяин отрегулировал воду, он встал под душ.

— Я ни при чем, — стал оправдываться хозяин. — Я услышал крик, прибежал, а он, гляжу, тонет в контрастном бассейне…

— Ты что, ненормальный, Эдик? — удивленно развел руками Велинов.

— Да все в порядке, чего тут страшного? Ну, искупался в холодной воде, зато теперь ого-го! — засмеялся он, выходя из душа и кутаясь в свежую простыню, которую принес хозяин.

— Не зная броду, не суйся в воду, — шутливо погрозил пальцем Велинов и бултыхнул свое распаренное тело в контрастный бассейн.

— Эх! Ух! Здо-о-о-рово! Ох-ох! Хо-ро-шооо! — рычал он, окунаясь с головой. Хлысталов, стоя рядом, с восхищением смотрел на друга: «Ты часом не морж, Леша?»

— Чего? — не расслышал Велинов.

— Не морж, говорю? В проруби зимой не купаешься?

— Я не морж, Эдик, — смеясь, ответил Велинов, тяжело подымаясь по лестнице из бассейна. — Но хрен моржовый, это точно! — подмигнул он Хлысталову и захохотал, довольный своей остротой.

— Ну, ты как, полковник, нормально? — с притворным беспокойством спросил он Хлысталова.

— Нормально, товарищ «Хрен моржовый»! — поддержал его шутку Хлысталов.

— Ну и хорошо! Я сделаю второй заход, а ты пойди отдохни… А то хочешь, тебе массаж сейчас сделают? — улыбнулся он лукаво.

— Нет, действительно пойду полежу! — Хлысталов прошел в зал с камином и, постелив на диван простыню, улегся, закинув руки за голову. Слушая приглушенную музыку, он закрыл глаза и попытался вздремнуть, но мысли, одна тревожнее другой, не давали ему покоя: «Знает ли Велинов этого хозяина и его прошлое? Может, их что-то связывает? Исполнители нужны были во все времена… Чекисты нередко пользовались услугами мокрушников — вспомнить хотя бы зверское убийство Зинаиды Райх — бывшей жены Есенина. Но Леша мой друг, и дружба эта проверена временем! Хотя времена меняются, а с ними и люди! Документы-то есенинские у меня выкрали… ничего не взяли, а документы, которые собирал долгие годы… на тебе! И сработал, я в этом твердо уверен, — хозяин этой бани! Но на кой черт уголовнику какие-то бумаги? Он поискал бы другое… Стало быть, выполнял чей-то заказ. Чей заказ, товарищ генерал, друг мой единственный?. А ведь в украденных документах и были собраны именно веские доказательства причастности Троцкого к убийству Есенина! И про Блюмкина тоже… а теперь Велинов преподносит это как свою версию… Зачем?» Это неожиданное открытие заставило его подняться с дивана. Хлысталов сел и, помотав головой, попытался прогнать горькую мысль.

— Этого не может быть! Потому что этого не может быть никогда! — приказал он себе и, накинув простыню, направился в сауну. Войдя в нее, Хлысталов остолбенел — рядом с Велиновым сидела голая девица, которая массировала ему плечи и спину.

— Я… мне уйти? — нерешительно спросил Хлысталов.

Велинов сально улыбнулся:

— Заходи, у меня от друга тайн нет! — Он обнял девицу, тиская ее груди. «Пей и пой, моя подружка, на земле живут лишь раз», — процитировал он строчку есенинского стихотворения. — Знаешь, чьи это стихи? — Спросил он девицу.

— Неужели ваши? — девица вульгарно засмеялась.

— Ты вот что, как тебя? Оля, кажется?

— Лена, — поправила девица.

— Ты иди, Лена, а то мой друг, я вижу, тебя стесняется…

Девица, капризно надув губки, послушно встала и, не стесняясь своей наготы, прошла мимо Хлысталова. Велинов звонко шлепнул ее по заднице:

— Хороша стерва!

— Ой! — взвизгнула девица. — Фу, какой вы грубый, генерал, — сказала она, уходя и с силой захлопывая дверь.

Хлысталов, подстелив простыню, уселся рядом с Велиновым.