– Если бы я знал, что доктор Смит послал тебя сюда тренироваться перед олимпийскими играми, я бы не стал тебя беспокоить. Но поскольку, я думаю, у него на уме было совсем другое, я решил известить тебя, что у нас гости.

Римо выпрыгнул из бассейна и переспросил:

– Гости? – Он отбросил металлическую штуковину, и она с резким стуком упала на вымощенный каменной плиткой пол.

– Да, гости, – подтвердил Чиун. – Мне кажется, они представляют криминальные элементы вашей страны.

– Что они хотят от нас?

– Они хотят, чтобы мы отправились убедить мексиканцев продолжать сбор винограда.

– Почему мы? Я же не римский император!

– Видимо, последнее землетрясение и наше прибытие в этот город вызвали какие-то страхи среди мексиканских рабочих. Они считают нас кем-то вроде богов.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, нам следует пойти и рассказать им правду, – ответил Чиун.

– Какую правду?

– То, что я всего-навсего старый и хилый слуга-азиат, а ты чемпион по плаванию, тренируешься перед соревнованиями. Посмотрим, что еще нужно от нас этим бандитам.

– Как тебе угодно, папочка, – сказал Римо, кланяясь Чиуну в пояс.

– Оденься, мой уважаемый сын, – произнес Чиун.

Через стеклянную дверь он вошел обратно в столовую, а Римо через другую такую же дверь направился в спальню – вытереться и одеться.

Баруссио взглянул на вернувшегося Чиуна.

– Он согласен, – коротко сказал тот.

Баруссио почувствовал облегчение.

– Мой друг будет счастлив, – произнес он. – Это очень важно для него.

Чиун промолчал.

Спустя две минуты в комнату, мягко ступая, вошел Римо. На нем были кожаные теннисные туфли без носков, белые широкие брюки и белая сетчатая рубашка с короткими рукавами.

– Привет, я Бломберг, – представился он и протянул Баруссио крепкую руку, не успев вспомнить, что его рука должна выглядеть вялой.

Баруссио поднялся с софы:

– Ваш человек объяснил ситуацию? – спросил Гуммо, приглядываясь к вошедшему. Пожалуй, этот малый совсем не кажется странным, подумал он. У него хорошее рукопожатие. Хотя с налета и не разберешься. Особенно в Калифорнии. Загар может скрывать все, что угодно.

– Да, объяснил, – подтвердил Римо. – Все это не имеет большого смысла, но в такой прекрасный день приятно с кем-нибудь прогуляться.

Эти слова почему-то насторожили Баруссио, но Римо продолжал простодушно улыбаться. Вроде бы, он не имел в виду ничего особенного.

Чиун первым показался в дверях. Палермо и Альбанезе все еще стояли рядом с автомобилем. Увидев Римо, замыкавшего шествие, Альбанезе, не удержавшись, поднес руку ко рту.

– Вы только поглядите на это чучело, – произнес он театральным шепотом, явно рассчитывая на то, что Римо услышит его слова.

Баруссио еще раз смерил Альбанезе яростным взглядом. Чиун казался совершенно невозмутимым. Римо же подошел к Альбанезе и произнес:

– Здорово, парень. Как делишки?

– Лучше некуда, – отозвался Альбанезе. – Просто лучше всех.

С притворной учтивостью он открыл дверцу «кадиллака» и жестом пригласил их занять места в машине. Чиун влез первым, за ним Римо, а Баруссио, проходя мимо Альбанезе, прошептал:

– Еще одна выходка, и я вырву тебе глаза и раздавлю о стену как две виноградины.

Лицо Альбанезе дрогнуло. Да, надо следить за собой. Он тихо забрался в машину. Палермо сел за руль.

– Куда ехать, дядюшка Гуммо?

– На ферму Боба Громуччи, – сказал Гуммо-Труба. Мотор заурчал, включился кондиционер, хотя необходимости в нем уже не было. Лицо Баруссио было совершенно сухим, ему было даже прохладно. Да и с чего бы ему потеть?

Однако на другом конце города в Первой доверительной компании развития Сан-Эквино покрывался липким потом Лестер Карпвелл Четвертый.

Он находился лицом к лицу с двумя мужчинами. Как только они, без предварительной договоренности, вошли к нему в кабинет, он понял, что их приход грозит ему неприятностями. Вошедший первым высокий мужчина был в отлично сшитом темно-синем костюме. Но портновское искусство не могло скрыть мощи его мускулатуры. При каждом его шаге ткань костюма морщилась складками.

На втором был коричневый костюм в светлую полоску. Его крысиное лицо искажала кривая усмешка, будто он знал что-то очень смешное, о чем никто больше не догадывался.

Громадный мужчина сел на стул напротив Карпвелла. Другой стал за спиной, даже не стараясь скрыть намерения заблокировать вход в кабинет, и начал чистить ногти перочинным ножиком.

– Почему бы вам не сесть поудобнее? – предложил Карпвелл мужчине сидевшему напротив него.

– Ничего, благодарю. Мне и тут неплохо, – ответил мужчина.