Затем Чиун повернулся к Римо.

– Римо, садись и послушай замечательные истории этого джентльмена. Очень волнительные. Как он профессионален! И постоянно рискует жизнью.

– Теперь уже нет, – сказал визитер. – А вот когда я был патрульным, то участвовал в двух перестрелках.

– В двух перестрелках! – с напускным восхищением воскликнул Чиун, Вы кого-нибудь убили?

– Я ранил одного из них.

– Ты слышишь, Римо? Как это волнительно! Бандит ранен, пули свистят, женщины визжат…

– Да нет, женщины не визжали, – возразил визитер, спохватившись. – Да, позвольте представиться! Я капитан Милкен. Моррис Милкен. Лейтенант Рассе передал мне, что вы хотите меня видеть. Я пока поговорил с вашим слугой. Отличный парень. Правда, излишне возбуждается, когда речь заходит о насилии и тому подобном. Но я заверил его, что если и существует в этом районе дом, которому гарантируется полная безопасность, то это – ваш дом.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Римо.

– Капитан говорит, что если мы почувствуем малейшую угрозу, даже если нам всем лишь покажется подозрительным какой-нибудь незнакомец на улице в нашем квартале, то мы можем ему позвонить, – сказал Чиун. – Для человека моего возраста и хрупкой комплекции такая возможность исключительно ценна.

– Мы гарантируем безопасность пожилых людей в нашем округе, – отчеканил капитан Милкен.

– Я как раз хотел поговорить с вами об этом и рад, что вы нашли время заехать, – сказал Римо. – Чиун, я хотел бы побеседовать с капитаном наедине.

– О, да. Конечно. Совсем забыл, что я – всего лишь ваш покорный слуга и преступил границы дозволенного. Я возвращаюсь на подобающее мне место.

– Прекрати, Чиун. Хватит.

– Как прикажете, хозяин. Любое ваше слово – для меня приказ.

Чиун подался, поклонился и прошаркал в соседнюю комнату.

– Чего не отнимешь у этих старичков, так это понятие об уважении, заметил капитан, – не так ли? В смирении этого старикана есть своеобразны прелесть.

– Да уж, смиренен и кроток, как цунами, пробормотал Римо.

– Что вы сказали?

– Да так, ничего. Давайте перейдем к делу.

Капитан Милкен улыбнулся и протянул руку ладонью вверх.

– По две сотни в неделю вам, – сказы Римо, – и соответственно поменьше вашим людям. По семьдесят пять – лейтенантам, по двадцать пять сержантам и детективам и по пятнадцать – патрульным. Об остальном договоримся позже.

– Вы, я вижу, человек опытный, – заметил Милкен.

– Всем надо жить, я это понимаю.

– В нашем округе не так-то много возможностей для бизнеса. Во всяком случае я ничем не могу вам помочь в таких сферах, как проституция и наркотики. Заняты уже и некоторые другие сферы.

– Вы пытаетесь узнать, чем я занимаюсь, правильно?

– Да, это так.

– Если узнаете и скажете «нет», я тут же приторможу. А если скажете «да», но решите, что получаете недостаточно, дайте мне знать. А пока я буду заниматься своим делом и прошу только об одном – чтобы меня не беспокоили каждый раз, когда, скажем, у кого-то в этом округе уведут машину.

– В таком случае вы, может быть, слишком высоко оцениваете нашу скромную услугу.

– Мажет быть, – сказал Римо, – но таков мой стиль.

Милкен поднялся и достал из кармана бумажник.

– Звоните в любое время, когда у вас возникнет необходимость, – сказал он, открывая бумажник и протягивая Римо свою визитку.

– Интересный значок, – заметил Римо.

Милкен посмотрел в бумажник. В нем лежала пятиконечная золотая звезда с изображением слитого кулака в центре.

– Что он означает? – спросил Римо.

– Это значок организации, в которой я состою, сказал капитан Милкен. – Она называется «Рыцари Щита». Вам приходилось слышать о ней?

– Нет. Не могу этим похвастаться.

Капитан Милкен улыбнулся:

– А по-моему, вам следовало бы узнать о ней поподробнее. Возможно, наши планы заинтересуют вас лично. Не хотите встретиться с нашим руководителем? Это инспектор Уильям Макгарк. Чертовски интересный парень!

– Макгарк, – повторил Римо, закладывая имя в память. – Конечно, с удовольствием.

– Прекрасно. Я это устрою. Уверен, что он тоже захочу встретиться с вами.

Джеймс Хардести-третий появился в двери вертолета, На холмистых просторах Вайоминга пощипывал сочную травку принадлежащий ему скот. Стерегущие его ковбои галопом мчались к посадочной площадке, чтобы засвидетельствовать почтение хозяину.

Они называли его просто Джимом, а между собой говорили, что этот миллионер в душе такой же ковбой, как и они. Хардести, высокий, худощавый мужчина с невыразительным лицом, спрыгнул на землю и мощным рукопожатием чуть было не сдернул с лошади подскакавшего первым старшего ковбоя. Джим Хардести был действительно простым парнем, таким, как они, если, конечно, не считать, что у него – куча денег.