– Извините… Я… Но я думал… То есть я действительно очень сожалею, что побеспокоил вас, мисс, но мне показалось…

Римо повернулся и быстро вышел из комнаты. Для начала этого вполне достаточно.

Поравнявшись с ожидавшим его в коридоре Милкеном, Римо отдал ему авторучку.

– Вы уронили это.

– Ах да, спасибо! Между прочим, О'Тул не занимается ничем таким.

– Ничем каким?

Характерным жестом пальцев Милкен дал понять, что имеет в виду деньги.

Римо кивнул.

Голову комиссара О'Тула можно было бы сравнить с яйцом, если бы не одно «но» – яйца не бывают глупыми. Он напоминал канарейку Твити из знаменитого мультфильма, только глаза у нею были еще более печальными. Когда капитан Милкен сообщил ему, что Римо намерен заняться политикой в качестве бизнесмена, О'Тул изложил ему собственные взгляды на проблему обеспечения законности. Он говорил, в частности, о конституционных правах подозреваемых, о взаимоотношениях полиции с местным населением, о том, что полиция должна быть хорошо осведомлена о положении дел в обслуживаемом им районе, более чутко реагировать на нужды и чаяния меньшинств.

– А как насчет того, чтобы у граждан было побольше шансов остаться в живых? – поинтересовался Римо.

– Ну, полицейские знают, что они могут применять оружие только в самых крайних случаях и что каждый такой случай будет тщательно проверяться…

– Я не об этом, – прервал ем Римо. – Говоря о шансах остаться живым, я имею в виду не преступников, а тех простых людей, тяжкая вина которых может состоять лишь в том, что они посмели выйти ночью на улицу. Какие у них шансы? Что сделано в этом направлении?

– Гм… Мы живем в трудные времена. Если мы станем более отзывчивыми…

– Минуточку, – снова перебил его Римо. – Ну вот скажите – тридцать лет назад полицейские вашего департамента были отзывчивыми?

– Нет. Совсем нет. Им еще предстояло освоить новые приемы и методы, которые…

– Так, может быть, люди тогда чувствовали себя в большей безопасности именно потому, что ее обеспечивали непросвещенные полицейские?

– Сэр, мы не можем вернуться к прошлому, – раздраженно возразил комиссар.

– Если не пытаться, то конечно.

– Я бы и не хотел. Это было бы неразумно.

– Замечательно! Ярлык наклеен, дело пошло в долгий ящик. А за вашим окном перепуганный до смерти город. Если вы думаете, что еще один семинар по поводу человеческих взаимоотношений может предотвратить хотя бы одно вооруженное ограбление, то с равным успехом можете считать, что у вас из задницы идет дымок.

Комиссар отвернулся, давая понять, что беседа окончена, и разнервничавшийся капитан Милкен проводил Римо Бедника из кабинета. Никогда еще никто не разговаривал с комиссаром подобным образом. Едва дождавшись, когда Бедник покинет здание департамента, Милкен помчался к Макгарку, чтобы рассказать ему о стычке.

К его великому удивлению, Макгарк отнесся к этому сообщению совершенно индифферентно, как если бы оно касаюсь какого-то давно умершего человека.

Доктор Харолд В.Смит смотрел в окно своего кабинета в санатории Фолкрофт.

Через стекло, непроницаемое для взгляда снаружи, хорошо просматривался берег залива Лонг-Айленд. Уровень воды неожиданно, как это всегда бывает во время прилива, повысился. Как бы он ни был к этому готов, внезапный подъем воды каждый раз удивлял и немного пугал Смита.

Время и приливы не ждут. То же можно сказать и о КЮРЕ, и о государственных проблемах. Смиту не хотелось поворачиваться, чтобы лишний раз не видеть большую карту на противоположной стене кабинета Он очень любил страну, изображенную на карте, но сейчас при взгляде на нее испытывал те же самые чувства, которые испытывал у постели тяжело больной матери. Свою мать Смит тоже очень любил, но он не мог видеть, как она страдает от снедавшей ее раковой опухоли, и в душе ждал, чтобы она умерла и перестала мучаться, а в его памяти навсегда осталась бы красивой женщиной. Но это были его детские ощущения, с годами они развеялись, и немощная, изменившаяся до неузнаваемости мать, какой он видел ее на смертном одре, навсегда осталась в его памяти просто матерью и только матерью.

Он резко развернулся вместе с креслом и впился глазами в карту Соединенных Штатов Америки. Все Восточное побережье было испещрено красными кружками, означавшими, что там имело место убийство, совершенное этой разраставшейся, подобно раковой опухоли, организацией. Теперь к ним добавились такие же две отметки в западной части страны. И ситуация сразу же приобрела критический характер.

Численность организации росла в геометрической прогрессии. Теперь можно было ожидать качественного скачка – превращения в тайную армию, и вот тогда возникнет по-настоящему реальная опасность превращения страны в полицейское государство, особенно если эта армия желает завладеть и рычагами политической власти.

Смит горько усмехнулся. Интересно, сколько полицейских насчитывает эта тайная армия, готовящаяся переделать Америку в соответствии с чьими-то весьма сомнительными представлениями о чистоте? Неужели они не понимают, что полицейское государство является самой коррумпированной формой правления?

Смит неотрывно глядел на карту. Издали четко просматривалась определенная закономерность в расположении красных отметин: все они словно невидимыми нитями были соединены с центром – Нью-Йорком. Ну сюда-то он уже направил своею человека. Римо Уильямс, Дестроер, приступил к выполнению своей миссии. Если, конечно, он действительно приступил… А что, если он продолжает упорствовать в своем глупом нежелании проливать кровь полицейских?