– А если я срочно понадоблюсь, – добавил он, – кричите. Я буду прислушиваться.

Ужин заканчивали в более спокойном расположении духа. Мотолели читала брату вслух в его спальне – дети поужинали раньше. После ужина мистер Дж. Л. Б. Матекони отнес посуду на кухню, а мма Рамотсве пошла к детям. Девочка сидела в кресле с книжкой на коленях и почти спала. У Пусо слипались глаза. Одна рука лежала на груди, другая свешивалась с кровати. Мма Рамотсве положила его руку на кровать, и мальчик улыбнулся ей сонной улыбкой.

– Тебе тоже пора спать, – сказала мма Рамотсве его сестренке. – Мистер Матекони говорит, что у тебя был трудный день – ты ремонтировала двигатель.

Она отвезла Мотолели в ее комнату, помогла пересесть с кресла на кровать. Девочка любила проявлять самостоятельность, но позволила мма Рамотсве переодеть себя в новую ночную рубашку, которую мистер Дж. Л. Б. Матекони купил сегодня во время их прогулки по магазинам. Цвет не тот, подумала мма Рамотсве, но выбирал-то мужчина. Откуда ему знать, что покупать?

– Тебе здесь хорошо, Мотолели? – спросила мма Рамотсве.

– Я так счастлива, – призналась девочка. – И с каждым днем становлюсь все счастливее.

Мма Рамотсве подоткнула одеяло и поцеловала девочку в щеку. Потом погасила свет и вышла из комнаты. С каждым днем я становлюсь все счастливее.Мма Рамотсве подумала о том, будет ли мир этих детей лучше того, в котором росли она и мистер Дж. Л. Б. Матекони. Они становятся все счастливее потому, что Африка теперь независима и делает свои собственные шаги в этом мире. Каковы же подростки в других странах с их тщеславными диктаторами и коррумпированными чиновниками? А африканцы все время пытались вести скромную и честную жизнь среди общей суматохи и разочарований. Те люди, которые принимают решения о судьбах мира, облеченные властью люди в Вашингтоне и Лондоне, – знают ли они о таких, как Мотолели и Пусо? Интересуются ли ими? Интересовались бы, если бы знали, в этом мма Рамотсве была уверена. Иногда ей казалось, что Африке нет места в сердцах тех, кто живет за океаном, ведь им никто никогда не говорил о том, что африканцы такие же, как они сами. Они попросту ничего не знают о людях вроде ее отца, Обэда Рамотсве, – его фотография в парадном костюме стояла у нее в комнате. Раньше у тебя не было внуков, сказала она человеку на фотографии, а теперь есть. Двое. Здесь, в этом доме.

Увы, фотографии не говорят. Отец был бы рад познакомиться с детьми, подумала мма Рамотсве. Из него получился бы замечательный дедушка. Он рассказал бы внукам о традиционной ботсванской морали и объяснил, что значит вести честную жизнь. Теперь это придется сделать им – ей и мистеру Дж. Л. Б. Матекони. Нужно будет съездить в сиротский приют и поблагодарить мма Сильвию Потокване за то, что отдала им детей. А еще за все то, что она делает для других сирот. Мма Рамотсве сильно подозревала, что ее никто и никогда за это не благодарил. Шумная и энергичная мма Потокване была настоящей матерью семейства, и такой она и должна была быть, как детективу положено быть пронырливым, а механику… А каким, кстати сказать, положено быть механику? Промасленным? Нет, не то. Нужно будет хорошенько об этом подумать.

– Я буду наготове, – сказал мистер Дж. Л. Б. Матекони, понижая голос до шепота, хотя в том не было никакой необходимости. – Знайте, что я здесь. Вот тут, возле дома. Если вы закричите, я услышу.

При тусклом свете уличного фонаря они осмотрели дом – неприметное здание с самой обыкновенной красной черепичной крышей и заброшенным садом.

– Садовника он определенно не держит, – заметила мма Рамотсве. – Взгляните, как все запущено.

Очень странно не иметь садовника, если ты, как доктор Ранта, являешься высокооплачиваемым служащим. В этом случае твой долг – нанять прислугу, готовую выполнять всю работу по дому. Заработная плата в Ботсване низкая – недопустимо низкая, подумала мма Рамотсве, – но система обеспечивает людей рабочими местами. Если государственный служащий нанимает служанку, он таким образом кормит ее и ее детей. А если этот человек будет сам убираться, готовить и копаться в саду, что будут делать служанки и садовники?

Не наняв садовника, доктор Ранта проявил себя как законченный эгоист, что, впрочем, совершенно не удивило мма Рамотсве.

– Слишком эгоистичен, – заметил мистер Дж. Л. Б. Матекони.

– Вот и я так думаю, – поддакнула мма Рамотсве.

Она открыла дверцу кабины и вышла из фургончика.

Для женщины ее комплекции фургончик был маловат, но он ей нравился, и она страшилась того дня, когда мистер Дж. Л. Б. Матекони скажет, что его пора менять. Ни одна современная машина со всеми ее удобствами и изысками не заменит мма Рамотсве маленького белого фургончика. На протяжении одиннадцати лет он верой и правдой служил ей во всех поездках, выдерживал октябрьскую жару и пыль Калахари, которая иногда налетает на город и покрывает все рыже-коричневым покрывалом. Пыль – главный враг двигателей, много раз объяснял ей мистер Дж. Л. Б. Матекони, но лучший друг голодного механика.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони наблюдал за тем, как мма Рамотсве подошла к входной двери и постучала. Видимо, доктор Ранта ждал ее, потому что дверь тут же открылась, а потом снова закрылась, впустив гостью.

– А почему вы одна, мма? – спросил доктор Ранта. – Разве ваш друг к нам не присоединится?

– Нет, – ответила мма Рамотсве. – Он будет ждать на улице.

Доктор Ранта рассмеялся:

– Телохранитель? Вам так спокойнее?

Она не стала отвечать на этот вопрос и сказала:

– У вас прелестный дом. Вам повезло.

Он жестом пригласил ее в гостиную, указал на стул и сам уселся рядом.

– Не хочу тратить время на разговоры с вами, – начал он. – Но, видимо, придется, потому что вы пытались меня запугать, хотя мне всегда трудно общаться с женщинами, которые лгут. Это единственная причина, по которой я сейчас с вами беседую.

Его гордость задета, подумала мма Рамотсве. Его уже загоняли в угол, и в тот раз это тоже была женщина. Страшное унижение для бабника. А еще она подумала, что нет смысла в прелюдиях, и сразу же перешла к делу: