Клам посмотрел на труп. «Что сделано, то сделано», – подумал он. Он понял, что Римо тоже должен умереть, – он единственный человек, кто знает о причастности Клама к смерти Т.Л.Бруна.

Клам провел полчаса на месте преступления, очистив и вставив на место орудие убийства, убеждая себя, что нигде не оставил отпечатков пальцев. Он перетащил тело Холли в ближайшую маленькую бухточку, густо заросшую кустарником, привязал к нему груз и протиснул труп в узкую щель между скалами. Позднее у него будет время вернуться и как следует все замаскировать.

Клам поднялся по лестнице к машине. Он решил вернуться в Фолкрофт и вплотную заняться досье на членов совета директоров Ай-Ди-Си. Теперь ему необходимо, чтобы они проголосовали за него. Ведь Холли Брун уже не могла высказаться «за» или «против».

Заведя машину и выезжая по длинной аллее, он тихонько насвистывал. Двоих уже нет в живых. Бруна и его дочери. Еще двое должны умереть: Смит и Римо.

Смит убедился, что Римо с Чиуном ушли, а затем дернул шнур, присоединенный к динамиту. Он оторвался от стены позади динамита, где Смит прикрепил его липкой лентой, и, не причинив никакого вреда, упал на пол. Смит улыбнулся и достал из-под подоконника спрятанные там запасные ключи от наручников.

«Прекрасно, – подумал он. – Римо попался на удочку». Если ему удастся пробраться к человеку, который может дать ответ на вопрос, кто же руководит КЮРЕ, тогда не о чем беспокоиться. А если нет, то, когда он вернется, Смита здесь уже не будет. И Римо не сможет помешать Смиту возвратиться в Фолкрофт, чтобы рассчитаться с Кламом.

Перед тем как уйти, Смит оставил Римо записку: «Возвращаюсь в Фолкрофт. Не беспокойтесь насчет динамита. Это был всего лишь фокус. Х.С.».

Самый важный обитатель дома номер 1600 по Пенсильвания-авеню пробудился от прикосновения руки, зажавшей ему рот.

Голос над его ухом прошипел:

– Не кричите, и тогда я уберу руку. Вам ничего не угрожает.

Человек в постели кивнул и почувствовал, что руку убрали. Он повернулся и посмотрел на соседнюю кровать. В тишине слышалось ритмичное дыхание жены.

Он снова повернулся к ночному посетителю.

– Я прошу вас ответить на один вопрос, – сказал визитер.

– Из какой вы организации?

– Ни из какой. Только один вопрос.

– Вы понимаете, что за двадцать секунд я могу вызвать сюда толпу агентов из секретной службы?

– Не рассчитывайте на тех четверых, которые находятся в холле. Они… задремали. Итак, мой вопрос. Я знаю все о секретной организации КЮРЕ. Я знаю, что доктор Смит возглавлял эту контору. Меня интересует, является ли он по-прежнему главой КЮРЕ, или вы назначили на его место другого?

Человек, лежащий в кровати, заколебался. КЮРЕ была сверхсекретной организацией. Вот уже более десяти лет никто даже словом не обмолвился о ней. Он решил не раскрывать тайну.

– КЮРЕ? – переспросил он. – Первый раз слышу.

– Я работаю на КЮРЕ и должен знать, кто возглавляет организацию. Это очень важно для безопасности страны.

Человек в кровати был в нерешительности. Голос вновь прошипел над его ухом:

– Доктор Смит все еще глава КЮРЕ?

Человек помолчал, а затем тихо сказал:

– Да.

– Спасибо. Мы уходим. Было очень приятно снова с вами встретиться.

И тут лежащий в постели вспомнил. Однажды, больше года тому назад, кто-то в коридоре напел ему на ухо детскую песенку. Неужели это опять тот самый человек? Карающий меч КЮРЕ?

Человек в постели услышал, что незнакомец отошел от кровати. Он прошептал в темноту:

– Вы тот… специальный… особый человек?

– Да. Доброй ночи, господин президент.

Тут президент Соединенных Штатов увидел, как открылась дверь, и из спальни в коридор выскользнул высокий человек, а за ним вышел худой бородатый старик, одетый в кимоно. Президенту все это показалось очень странным. Дверь закрылась, но чем больше он думал об этом, тем больше его клонило ко сну, и в конце концов он закрыл глаза и заснул, надеясь, что ему удастся вернуться в прерванный сон. А снилось ему, что он судебный исполнитель, вручающий журналистам постановления суда об уплате большого штрафа.

Римо и Чиун прошли по темным коридорам Белого дома, затем через окно вылезли на балкон второго этажа, бесшумно спустились вниз по стене, направились к чугунной изгороди, перелезли через нее, мягко спрыгнули на тротуар и пошли в противоположном направлении от главного входа в Белый дом.

– Очень симпатичный человек, – сказал Чиун.

– Кому что нравится.

– Больше никогда не поверю в то, что болтают о нем лживые телевизионщики.

– Ну а я никогда им особо не верил.

– Зачем они показывают этих корреспондентов? Лучше бы передавали побольше прекрасных мыльных опер, – недоумевал Чиун.