— Хорошенькая.

— А какая фигура! — продолжала Маргарет.

— Да.

— Не часто к такой шикарной фигуре прилагается такое миленькое личико.

— Не часто, — вымучил припертый к стенке Диксон.

— Жаль только, что она вся такая рафинированная. — Маргарет помедлила, однако решила пояснить эпитет: — Не люблю, когда девушка старается вести себя как придворная дама. И вообще она довольно ограниченная особа.

Диксон был примерно того же мнения, однако, озвученное Маргарет, оно его покоробило.

— По-моему, — замялся он, — мы недостаточно ее знаем, чтобы делать такие выводы.

Реплика была встречена звоном серебряных бубенчиков.

— Все понятно: ты в очередной раз запал на смазливую мордашку. Что и требовалось доказать.

Чистая правда, подумал Диксон, но вслух подтвердить, конечно, не решился и неловко замолчал. Они с Маргарет смотрели друг на друга тревожно, будто следующая фраза, кому бы из них она ни принадлежала и из каких бы слов ни состояла, обречена была оказаться оскорбительной. Наконец Диксон произнес:

— Во всяком случае, они с Бертраном из одного теста.

Маргарет изогнула губы — так мог бы улыбаться хорек.

— Должна сказать, у них действительно немало общего.

— Ты права.

Прислуга тем временем собирала грязные фаянсовые чашки и блюдца; гости чувствовали себя неприкаянными. Надвигалось продолжение концерта. Бертран с девушкой исчезли — вероятно, пошли вещи распаковывать. Уэлч призвал Диксона к расстановке стульев. Маргарет осталась одна.

— Что будет следующим номером, Профессор? — спросил Диксон.

Тяжеловесные Уэлчевы черты, было оживившиеся за последние полчаса, приняли обычное положение, будто с макушки оползень сошел. Уэлч посмотрел на Диксона как на смутьяна.

— Осталась пара музыкальных отрывков.

— Какая прелесть. Кто первый в списке?

Уэлч поместил иссохшие руки на спинку стула, такого низкого, что он казался молельной скамьей-переростком, и после секундного раздумья выдал, что местный композитор и скрипач-любитель намерены замахнуться на скрипичную сонату одного немецкого зануды, затем неопределенное количество блок-флейт исполнят некий отрывок, а напоследок Джонс, возможно, сыграет на гобое. Диксон кивнул, будто ничего приятнее в жизни не слышал.

Маргарет разговаривала с Кэрол Голдсмит. Кэрол, лет примерно сорока, хрупкая, с длинными прямыми каштановыми волосами, числилась среди союзников Диксона, хотя время от времени слегка подавляла жизненным опытом.

— Привет, Джим! Как дела? — воскликнула Кэрол своим неестественно звонким голосом.

— Не спрашивайте. Нам предстоит еще как минимум час пиленья и завыванья.

— Ну не ужас ли? Скажите, почему мы вообще сюда ходим? Нет, почему ходит Джим, понятно — бедняжка Маргарет здесь живет. По всей вероятности, я имела в виду: что лично я здесь забыла?

— Должно быть, вы ходите сюда, чтобы поддержать своего супруга, — сказала Маргарет.

— Ваше предположение не лишено смысла. В таком случае зачем ходит мой супруг? Здесь даже не наливают.

— Джеймс данный факт уже отметил.

— Вряд ли стоило приходить, только чтобы полюбоваться на величайшего живописца всех времен и народов, — заметил Диксон, имея в виду свести разговор со своего давешнего imbroglio [10] , как с основного пути на запасный.

Однако по причине, на тот момент для него непонятной, замечание не вызвало поддержки. Маргарет вздернула подбородок, словно готовясь выбранить Диксона за неосмотрительность; впрочем, ей всякое враждебное высказывание представлялось неосмотрительным, если только они с Диксоном не были наедине. Кэрол прикрыла глаза и пригладила свои прямые волосы.

— Откуда этот тон?

— Тон как тон, — стушевался Диксон. — Просто между мной и Бертраном имела место некоторая шероховатость. Я чего-то недопонял насчет его подруги, а он стал усугублять ситуацию. Кажется. А вообще ничего существенного.

— Вполне в его духе, — сказала Кэрол. — Ему всюду насмешники мерещатся. Впрочем, его и правда часто вышучивают.

— Так вы его хорошо знаете? — удивился Диксон. — Простите, Кэрол. Выходит, Бертран — ваш друг?

— Друг — это громко сказано. Мы — в смысле мы с Сесилом — пару раз встречались с Бертраном. Еще летом, до того, как вы поступили на работу. Вообще он под настроение занятный, хотя и вы отчасти правы — Бертран нет-нет да и прихвастнет своими живописными достижениями, что не слишком приятно. Кстати, Маргарет, вы ведь тоже с ним уже общались? Как он вам показался?