Шрифт:
Елена пожала плечами. От этого движения ее расстегнутое платье соскользнуло с плеч.
— Никто не знает, что на уме у моего отца. Я думаю, он действительно находится под впечатлением построенного Скуратисом корабля.
— Не верю, — сказал Римо.
— Я тоже не хочу этому верить, сказала Елена, высвобождая руки из рукавов. — Скуратис — непроходимый тупица, грубый и порочный. Ему место на скотном дворе. Я говорила отцу: тот, кто спит в хлеву вместе с овцами, пахнет овечьим навозом.
— Наверное, вы, греки, разбираетесь в этом лучше, чем я, — заметил Римо.
— Я ненавижу этого человека. Он пачкает все, к чему прикасается!
— Он построил довольно-таки приличную лодку, — сказал Римо.
— Не лодку, а корабль. Эка невидаль! Его судно никогда не пересечет океан.
Она перешагнула через упавшее платье и осталась в шелковых кружевных панталонах и в высоком корсете, который облегал и приподнимал ее грудь.
— Не лодка, а целый город, — сказал Римо.
— Корабль, — снова поправила его Елена. — Кому это нужно?
Она повернулась к туалетному столику и зажгла темно-коричневую сигарету. Римо, стоявший на противоположном конце спальни, почувствовал едкий специфический запах.
— А ты знаешь о том, что внутри корабля есть другой? — спросил он. Целый подземный город.
— Он и должен уйти под землю, — сказала Елена, глубоко затягиваясь. Вернее, под воду. — Она нервно засмеялась. — И, надеюсь, скоро. Вместе со всем зверинцем. Только звери с Ноева ковчега спаслись, а эти не спасутся. Достаточно одного раза.
— Ты знаешь что-нибудь о тайных проходах в стенах корабля? Помнишь, как вышли сегодня из них те парни, прямо из стены?
— Милые штучки Скуратиса. Этот кретин все печется о безопасности, сказала Елена. Она положила сигарету в пепельницу и начала расстегивать корсет.
— Ты рассказала о служившемся отцу? — спросил Римо. — Он знает о роли Скуратиса?
— Отец не имеет об этом ни малейшего представления, — сказала Елена.
Она сбросила корсет на пол и последний раз затянулась сигаретой, прежде чем смять ее в пепельнице. Потом она направилась через всю комнату к Римо, распахнув объятия.
— Пора в постель, — сказала она с улыбкой.
Римо отрицательно покачал головой.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал он и развязал пояс халата. Под ним оказались мокрые брюки и тенниска.
— Как?! — не поняла Елена.
— Мне пора: плыть ведь далеко! — объяснил Римо.
— Ты покидаешь меня?!
В ее голосе зазвучала нескрываемая ярость.
— Ну, если хочешь, поплывем вместе.
— Послушай, — сказала она. — Это очень милая шутка, но достаточно. Я знаю, что ты прицепился к катеру и он вез тебя на буксире. А теперь хватит валять дурака. Утром я прикажу отвезти тебя обратно.
— Извини, но я лучше поплыву своим ходом. У меня не будет другого такого случая попрактиковаться в плавании. И потом, если я останусь здесь на ночь, это, пожалуй, не понравится твоему отцу.
— Отец живет своей жизнью, а я — своей. Мы договорились об этом, когда я стала женщиной.
— Я уже сталкивался с отцами. Они соблюдают такого рода соглашения только на словах, а когда доходит до дела, их забывают.
— Положись на меня, — сказала Елена.
— Прости, не могу. Мне надо уходить. — Римо сунул ноги в мокрые мокасины, стоявшие под кроватью Елены. — До скорого свидания!
— Ты — свинья!
— Возможно.
— Ненавижу! Ты мне омерзителен!
— Охотно верю. Я это заслужил.
— Чтоб ты утонул!
Она дрожала от гнева, ее небольшие торчащие груди бурно вздымались.
Прежде чем повернуться к двери, Римо дотронулся до ее щеки.
— Ну зачем так волноваться?
Она оттолкнула его руку.
— Пошел прочь! Отправляйся в этот свинарник, к себе подобным.
— Не стоит давать волю раздражению.
Римо пошел к двери. Она выкрикнула ему вслед какие-то греческие слова.
Не зная языка, Римо тем не менее понял, что это непристойность, и догадался, какая именно.
— Сама ты!.. — крикнул он и с этими словами прыгнул через перила яхты в холодные воды океана.
Глава 10
Римо вышел из лифта на главную палубу. С него струилась вода, оставляя на полу лужицы. Палуба была пуста, если не считать одного человека. Издали доносились звуки песен и пьяные выкрики — это кутили последние, припозднившиеся гости Тебоса. Дело шло к утру.