— Во славу великой Персии, цитадели истории, родины дынь, цветущего сада Дальнего Востока… А может, Ближнего?

Он подхватил готовую упасть тяжелую стальную дверь, втащил ее в комнатку и бросил на пол.

— Ай да греки! Надо же понастроить такого!

В первом коридоре за комнаткой никого не было. Римо пошел вдоль него, стуча во все двери. Нигде ни души. Внутренность корабля была сплошь источена переходами и клетушками.

В одной из комнат Римо увидел с полдюжины спальных мешков, брошенных прямо на холодный металлический пол, а также несколько банок из-под свиной и говяжьей тушенки.

Куда, однако, все подевались? В прошлый раз здесь было не повернуться от боевиков, техников, людей, которым было чем заняться. А теперь никого…

В центральной части судна Римо отыскал компьютерный центр — сплошь металл и серая краска. В комнате пахло только что проложенным электрическим кабелем. У двери стояло закрытое мусорное ведро с клочками бумаг и жестянками из-под консервов, на панели компьютера — бутылка с джином и еще одна, с вермутом, а также пузырек с пилюлями, изготовленными лондонским фармацевтом для некоего Оскара Уокера. Возле панели Римо заметил небольшую стопку бумаги и сел перед компьютером, чтобы их посмотреть.

На одном из листов было написано:

«Имя: Римо. Национальность: американец».

Листки содержали четыре графы. Над первой графой стояло: «Дневные ритмы». В ней было аккуратно напечатано: «Ничего существенного не наблюдается. Субъект действует в любое время суток на пределе активности».

Римо согласно кивнул.

Во второй графе — «Биоритмы» — значилось: «Явных критических дней не отмечено. Нет и периодов заметного спада».

Римо кивнул снова.

В третьей графе «Физические характеристики» было напечатано: «Злобный, жестокий, склонный к насилию, исключительно опасный».

— Злобный? — вслух удивился Римо. — Склонный к насилию? Я тебе покажу «злобный», сукин ты сын! — Он яростно грохнул кулаком прямо по компьютеру В машине что-то заискрилось и зашипело.

Четвертая графа — «Проявления эмоций»: «Непредсказуем, самонадеян, неоправданно резкая реакция на малейшее внешнее воздействие».

— Резкая реакция? — удивился Римо. — Я тебе покажу «малейшее воздействие», мерзкий ублюдок! — С этими словами он засунул руку в дыру, образовавшуюся после первого удара, и вытянул целую кучу проводов и транзисторов. Машина издала явственный вздох и остановилась. Римо порвал листок со своей фамилией, взял следующий, посвященный Чиуну, и начал читать его вслух.

В нем было написано все то же самое, слово в слово: «Непредсказуем, самонадеян, неоправданно резко реагирует на малейшее внешнее воздействие», — читал Римо.

— Точно, правильно, все так и есть!

Он аккуратно сложил листок с характеристикой Чиуна и положил в карман, чтобы показать его позже наставнику.

Потом Римо наспех посмотрел остальные листки, ища листок с фамилией Смита. Однако, к его разочарованию, такового в стопке не оказалось. Там были только данные о дипломатах, которых Римо не знал и знать не хотел.

Он сбросил эти листки на пол.

Когда он направлялся к выходу, на его лице играла довольная улыбка.

Все верно: Чиун — самонадеянный, злой, недоброжелательный, ограниченный, мелочный, заносчивый, лишенный чуткости человек. Пусть почитает, ему будет полезно!

Пройдя еще немного по коридору, Римо ударом ноги открыл дверь, ведущую к телемониторам, показывавшим жизнь всего корабля, до самого последнего уголка. Римо включил их все. Он увидел четыре оргии, девять пьяных пирушек, более двадцати упившихся дипломатов, храпящих в своих постелях. Римо разбил все экраны и пошел прочь в облаках едкого дыма.

Он осмотрел все помещения, но ничего не нашел. Лишь кое-где брошенный спальный мешок, открытая консервная банка — и все. Ни оружия, ни снаряжения — ничего, что могло бы навести на догадку о назначении всех этих комнат и проходов.

Там были только телеэкраны да этот недоумок-компьютер, совершенно исказивший его характер. Наверное, это постарался Смит, подумал Римо.

Кто-кто, а Смит разбирается в компьютерах.

Главный коридор, имевший форму кольца, привел Римо назад, к небольшой каморке, где стояло ведро и швабра. Он прошел через пролом в стене и оказался в хозяйственном помещении, из которого вышел в холл. Уходя, он заклинил дверной замок, чтобы никто не мог пройти.

Коридоры и здесь были пустынны. Дежурным охранникам тоже, видно, перепало от щедрот устроителей праздника, и теперь Римо, проходя по коридорам, повсюду слышал могучий храп.

На другой палубе, ближе к носу корабля, Римо нашел того, кого искал.

Смит медленно шагал по проходу и через каждые два-три шага останавливался, чтобы заглянуть в большой лист бумаги, который он держал в обеих руках. Он сверял конструкцию корабля с планом.

Римо узнал его еще издали и быстро подкрался к нему.