И те самые люди, которые лишь недавно упивались видом крови и отрубленных голов, вдруг почувствовали отвращение к убийству.

Ливанская делегация, только что прибывшая из Бейрута, преспокойно спала под грохот продолжающихся выстрелов, привычных на родине. Проснувшийся утром мистер Галуб связался по телефону с другими арабскими делегациями.

— Послушай, старик, — сказал сирийцу Пьер Галуб, заместитель ливанского консула. — Я слышу в холле выстрелы из «Калашникова», потом с другой стороны в двадцати ярдах грохочет «брен», а позади в шестидесяти ярдах или, может быть, чуть дальше, палят из М-16. У одного из них неисправна возвратная пружина, так что надо египтянам ее отремонтировать, если они хотят продолжать стрельбу. Это не должно занять больше одиннадцати минут.

— Милостивый Аллах! — вскричал на другом конце провода сириец. — Откуда тебе все это известно?

— У меня есть уши, старик! Скажи, вы стреляете в кого-то конкретно или просто так?

— На нас напали, и мы обороняемся.

— Что-то непохоже: очень уж бестолковая пальба. Не обзвонишь ли ты другие делегации? Надо выяснить, кто выстрелил первым и в кого. А через несколько минут перезвони мне, ладно?

Галуб допил сок и распаковал бритвенный прибор.

— Что-нибудь новенькое? — спросил его другой делегат, выходя из роскошной туалетной комнаты.

Галуб отрицательно покачал головой. Закончив бритье, он перезвонил сирийцам.

— Ну как? — спросил он. — Кто затеял стрельбу?

— Никто не затевал, — ответил сириец.

— Не смеши меня!

— Это сионисты, — сказал сириец.

— Мы с тобой не на дебатах в ООН, а потому кончай молоть вздор! Надо положить конец перестрелке, если мы хотим выйти из своих комнат. Поставим вопрос так: кто первым начал обороняться?

Через две минуты позвонил египтянин, сказавший, что видел людей в черных одеждах с окровавленными клинками в руках, и дал по ним очередь из автомата.

— Чем они были вооружены?

— У них были окровавленные клинки.

— А огнестрельное оружие?

— Я не видел.

— Хорошо, не стреляйте больше, а я свяжусь с другими делегациями. Надеюсь, нам удастся что-нибудь разузнать.

Последовавшая за этим оглушительная тишина разбудила остальных членов ливанской делегации.

— А? Что? В чем дело? — спрашивали они, моргая заспанными глазами и не соображая, где находятся.

— Ничего особенного. Прекращение огня, — сказал Галуб.

— Я не могу спать в такой тишине, — пожаловался один из ливанцев. Мне не следовало уезжать из Бейрута.

Галуб, который действительно был атташе по культуре, живя в Ливане, приобрел богатый опыт уличных боев и научился разбираться в стрелковом оружии, распаковал свой «Магнум-357», о-очень большой револьвер, оставляющий в людях о-очень большие дыры. Потом открыл дверь в коридор и бросил на толстую ковровую дорожку пепельницу. Выстрелов не последовало.

Тогда он вышел наружу. Всюду были видны следы интенсивной перекрестной пальбы — Галубу приходилось видеть такое и раньше. Казалось, кто-то катался здесь на гигантском бульдозере, выламывая куски из стен и потолка и превращая в клочья ковры.

— Поставьте оружие на предохранитель и идите сюда. Ну, смелее, — подбадривал он своих коллег.

Открылась одна дверь, другая… Показалась чья-то голова. В конце концов из всех помещений, расположенных вдоль широкого холла, высыпали наружу люди. Несколько смущенные, с оружием в руках, они собрались в коридоре.

— Все в порядке, друзья, — сказал Галуб. — Теперь нам надо найти этих людей в черном, с окровавленными клинками. Мертвых тел здесь нет, вероятно, они где-нибудь во внутренних помещениях. Где тот египтянин, который заметил налетчиков первым? Не бойтесь, выходите вперед! Утром перестрелки обычно прекращаются. Но я не сомневаюсь, что до конца путешествия нас ждут сотни таких перестрелок.

В холле появился смуглый человек в купальном халате из белого шелка и с М-16 в руках. Впереди него шли сирийцы в длинных ночных одеяниях, они держали в руках автоматы Калашникова.

Галуб прикинул направление огня и, учтя, что трупов нигде не видно, решил, что налетчики могли спастись, лишь укрывшись за какой-нибудь запертой дверью.

— Найдите помещение с запертой дверью, только не пытайтесь ее открыть, — предупредил он.

Такое помещение нашли очень быстро: это был чулан, где хранились ведра и швабры. Днем раньше чулан проверяли сирийцы. Египтяне возмутились: нет, проверяла не сирийская, а египетская служба безопасности.

Ливиец обвинил во лжи тех и других, заявив, что чулан никогда никто не проверял и что там свили себе гнездо агенты ЦРУ плетущие расистский и сионистский заговор. А сирийцы и египтяне, утверждающие, что чулан якобы был ими проверен, тем самым предают общее дело арабов.