— Да восславится имя ее, — закончил Чиун.

— Ах, да, да... Восславится, несомненно. Знаете, это название почему-то ассоциируется у меня с подводными лодками...

— Это дань Соединенных Штатов деревне Синанджу, — охотно пояснил Римо.

— Дань? А за что?

— За то, что вот он меня тренирует.

— А на предмет чего?

— М-м... разного.

Римо не успел продолжить, поскольку Чиун вновь перебил его гневной тирадой на корейском.

— А сейчас что он вам сказал? — полюбопытствовал президент.

— Он утверждает, что его мастерство никогда не использовали в полную силу. Вот они психует по этому поводу.

— По какому именно, простите?

— Видите ли, Синанджу — это, собственно, Дом наемных убийц. Которые столетиями продавали свои услуги разным там императорам, королям и прочим подобным типам...

Закончить ему помешал ввинтившийся в воздух длинный ноготь Чиуна.

— Лишь для того, чтобы не бросать голодных детей в студеные волны! Мы спасали детей! — гневно возопил он.

Римо с извиняющимся видом пожал плечами.

— Он имеет в виду, что веков этак двадцать восемь назад... ну, в общем, еще до рождества Христова... им пришлось топить всех младенцев в заливе, потому что их не на что было кормить. Деревня, понимаете ли, была тогда бедной.

— Всему виной засуха! — сердито затряс бородой Чиун. — И безмозглые бестии, захватившие власть в деревне! И козни врагов-соседей! И...

— Короче, — продолжал Римо, — пока Мастера Синанджу не начали наниматься по всему свету на такую вот службу, деревня прозябала в крайней бедности. От этого они ее, конечно, избавили — но до сих пор любят утверждать, что, мол, спасают от смерти детей и все прочее.

— А этих... Мастеров — их что, много? — спросил президент.

— Нет. Вот остался Чиун и... ну и я, наверное. Но такова традиция Синанджу — говорить о Мастерах так, будто все они живы и здравствуют. Вы ведь думаете о времени как о прямой — сзади прошлое, впереди будущее, вы находитесь посредине. А по нашим представлениям это нечто вроде большой тарелки — так что и прошлое, и настоящее, и все, что будет находятся, так сказать в одной плоскости.

— Но ученики после мастеров остались? — полуутвердительно спросил президент.

— Нет. Чиун первый из них имеет ученика — да еще иностранца к тому же.

— Ага. Но чем же именно они занимаются?

— Я ведь говорил вам — это Дом наемных убийц, — ответил Римо.

— А, и он сердится из-за того, что ему приказали меня не трогать?

— Ну... вообще да. Понимаете, он видит живого президента — а он уже столько времени не имел возможности лишить жизни государственного деятеля. И это оскорбляет его... ну, как если бы вы были президентом Соединенных Штатов, а вас возьми и назначь президентом ассоциации аптекарей. Поняли, в чем дело? Да нет, ни черта вы не поняли.

— Значит, он собирался убить меня, — медленно произнес президент. Его лицо потемнело.

— Говорил же я — не сможете вы ничего понять, — покачал головой Римо.

— Я понял только одно — моя жизнь в опасности. Кстати, кто вас впустил?

— Впустил? — поднял брови Римо.

— Ваша безалаберность, — проскрипел Чиун.

— Слушайте, хотите сами убедиться в том, что у вас тут все открыто, как на ладони? Вы, по сути уже мертвы. Вас, фигурально говоря, уже сунули в духовку — осталось вынуть и поперчить, — Римо осклабился. — Какая, к черту, охрана? Здесь ничегошеньки нет. Смитти сказал, что мы должны, вроде, спасти ваш зад — так пошли, сейчас все сами увидите.

Позже президент обращался за консультациями к видным врачам, специалистам из ЦРУ и разведки, пытаясь выяснить один вопрос — насколько сильным бывает внушение.

— Вот, например, — объяснял президент, — если вас заставляют глубоко дышать — может это способствовать... э-э... гипнотическому внушению?

И всякий раз после этого он вспоминал то, что произошло после странного разговора в ванной. Ему предложили несколько раз глубоко вдохнуть — объяснив это тем, что в его нервном состоянии это лучший способ взять себя в руки — после чего все трое вышли из ванной и президент почувствовал, как руки корейца сомкнулись вокруг его пояса, пожилой азиат с неожиданной легкостью приподнял его. Он лишь ощутил легкий приятный аромат, исходивший от кимоно Чиуна — настолько тонкий, что временами и он казался президенту галлюцинацией.

Они двигались, не издавая ни единого звука; их поступь была более неслышной, чем сама тишина. Оба словно стали бесплотными — так что когда они приблизились сзади к одному из охранников Службы, он продолжал неподвижно стоять, ни сном, ни духом не подозревая об их присутствии. Странное чувство — находиться в двух шагах от человека, абсолютно уверенного, что позади него никого нет.

Движения президент не видел — он заметил лишь, как шевельнулись складки кимоно Чиуна в том месте, где должна быть рука, и в следующую секунду голова охранника бессильно упала на грудь, как будто его ударили по затылку чем-то тяжелым. Подхватив стража под мышки, Римо усадил его на стоявший рядом стул.