— Десять минут? — не веря своим ушам переспросил президент.

— Да, если не слишком торопиться.

— А вашим людям не потребуется... ну, скажем провести рекогносцировку... разработать какой-то план?

— Нет, сэр. Видите ли, этот джентльмен с Востока — наследник традиций Дома, а его предшественники занимались этим делом не одно столетие. Возможно, ваша Служба безопасности считает, что они изобрели в своей области нечто новое — но уверяю вас, этому джентльмену и его молодому коллеге приходилось сталкиваться со всем этим и раньше, а предки нашего восточного друга занимались разрешением проблем подобного рода в течение примерно полутора тысяч лет. Собственно, память — это и есть их квалификация.

— Хорошо... а как насчет электроники? С ней его предки вряд ли могли столкнуться несколько веков назад.

— С этим трудностей тоже не возникает.

— Значит, они просто пройдут, и все? Без всяких усилий? сквозь охрану? минуя систему слежения? Я вам не верю!

Продолжая говорить, президент пристроил телефонную трубку к плечу, прижав ее подбородком и держа перед собой аппарат на манер юной девицы, сжимающей дрожащими руками букет цветов в день первого причастия. У него была странная привычка, говоря по телефону, закатывать глаза, и когда трубка неожиданно мягко, словно больной зуб из онемевшей от новокаина челюсти, выскользнула из-под подбородка, и щека президента коснулась плеча, он, думая, что трубка выпала, машинально протянул руку... Рука наткнулась на живое и упругое тело — настолько упругое, что кисть президента отбросило назад, словно от удара о стену.

Перед ним стоял среднего роста человек в черной майке и серых слаксах; на ногах его были мокасины, в руке — красная телефонная трубка, и в эту трубку он говорил вполголоса.

— Смитти, у нас тут кое-какая путаница. Да. Все кувырком, как обычно. Прошу извинить меня, господин президент — работа, сами знаете.

— Может, мне выйти? — президент кивнул на дверь ванной комнаты.

— Нет, нет, вам лучше остаться. Это ведь вас касается... Да, Смитти, он здесь, рядом со мною. Что вам от него нужно, слушайте? С ним все в полном порядке, только немного усталый вид. Да, вот Чиун утверждает, что вам нужна его сушеная голова или что-то в этом... Ага, понял. Понял. Хорошо. Да, он хочет поговорить с вами.

Президент взял трубку.

— Да... О, нет, нет. Бог мой, я просто не мог себе представить! Я не слышал даже, как он вошел. Он словно возник из небытия, ниоткуда. Боже мой... Я не могу поверить, что существуют люди, способные... да, разумеется, доктор Смит. Огромное вам спасибо. — Прикрыв телефонную трубку рукой, он нерешительно обратился к пришельцу: — А некий мистер Чиун... тоже здесь, с вами?

— Эй, папочка! — Римо приоткрыл дверь. — Смит на проводе.

Президент в изумлении следил, как в дверь сначала просунулась пергаментно-желтая длань, украшенная неимоверной длины ногтями, а затем появился рукав золотистого кимоно, спадавший с худого запястья, словно струи воды с обрыва.

Телефонная трубка исчезла за дверным косяком.

— О да, величайший из императоров... Исполнен повиновения воле вашего величества. Навечно и навсегда... Да продлится царствование ваше во славу трона.

За скрипучими изъявлениями любезности последовал звук опустившейся на рычаг телефонной трубки и затем — гневное кваканье на каком-то восточном языке.

Обладателем желтой длани и кимоно оказался пожилой азиат, появившийся в ванной комнате в обществе знакомого красного телефона. Ростом сей восточный человек казался ниже двенадцатилетней дочери президента и весил гораздо меньше ее. И еще он был здорово рассержен. Клочковатая бородка яростно тряслась, пока он в течение примерно пяти минут что-то скрипуче выговаривал Римо на своем наречии.

— Что он сказал? — полюбопытствовал президент.

— Кто? Чиун или Смитти?

— А, так это, значит, и есть Чиун. Здравствуйте, мистер Чиун. Как поживаете?

Великий Мастер Синанджу медленно повернул голову в сторону президента самой могучей в мире страны. Увидел улыбку на его лице, дружески протянутую руку. И — отвернулся, скрыв сплетенные пальцы в рукавах кимоно.

— Я сказал что-нибудь не так? — обеспокоенно спросил президент.

— Да нет, все нормально. Просто он малость не в себе.

— А он вообще знает... что я — президент Соединенных Штатов Америки?

— О да, знает, разумеется. Он, видите ли, слегка разочарован.

— А что случилось?

— Да ничего особенного. Вам будет сложно понять. У него своеобразный стиль мышления, и я не знаю, сможете ли вы уяснить, а чем дело.

— А вы попробуйте, — президент скорее приказывал, чем просил.

— Да нет, вы не поймете.

— Мне уже приходилось общаться с японцами.

— Ой, Боже мой... — скривился Римо. — Бога ради, не называйте его японцем. Он ведь кореец. Если бы вас назвали французом, вам бы понравилось?

— Смотря где бы я в тот момент находился.

— Ну, или там немцем или англичанином... Вы же американец. А он вот кореец — и никто иной.

— И при том из лучших, — холодно блеснул глазками Чиун. — Уроженец лучшей части страны — и самой лучшей в этой части деревни Синанджу, средоточия славы этого мира, центра земли, на коий взирают с почтением небесные светила...

— Вы сказали — Синанджу? — переспросил президент.

В памяти его всплыли вдруг воспоминания молодости, когда он служил в подводном флоте. Тогда все в экипаже почему-то шепотом произносили название захолустной деревеньки на берегу Корейского залива, к которой уже двадцать лет с завидной регулярностью наведывались американские подводные лодки. Ходили самые разные слухи — о золоте, которое доставляют таким образом американским агентам, еще о каких-то столь же невероятных вещах. Но как бы то ни было, каждый матрос, от салаги до старослужащего, знал легенду о том, как каждый год в одно и то же время та или иная субмарина получает секретное задание — проложить курс во вражеские воды, чтобы...